Пламя и цветок

Его светло-коричневые бриджи плотно облегали стройные ноги, расстегнутая белая рубашка обнажала грудь, поросшую черными волосами. В этом человеке было что-то от пирата или даже от самого дьявола — особенно это впечатление подчеркивали черные вьющиеся волосы и длинные бакенбарды, обрамляющие узкое лицо. Его нос был бы тонким и прямым, если бы не едва заметная горбинка пониже переносицы. В тусклом свете его волосы блестели, кожа была покрыта ровным загаром. Капитан улыбнулся, и его белые зубы сверкнули на смуглом лице, Скользящим, бестрепетным взглядом он обвел Хэзер с ног до головы.

— Ты славно поработал сегодня, Джордж. Должно быть, искать ее пришлось по всему городу.

— Нет, кэп, — ответил матрос. — Мы нашли ее у самой пристани, и она охотно пошла с нами.

Капитан кивнул и медленно, со всех сторон обошел неподвижно застывшую Хэзер, откровенно цинично оценивая все ее видимые достоинства. Хэзер пронзил холод, она прижала свой узелок к груди, чувствуя свою наготу под тонким платьем и мечтая в этот момент только об одном — быть одетой в толстый черный мешок, закрывающий ее от шеи до пят. Капитан на минуту замер перед ней и улыбнулся, не глядя в глаза. Хэзер склонила голову, покорно ожидая своей участи. Позади нее двое матросов усмехались, по-видимому, довольные собой.

Капитан отошел в сторону, подозвал матросов и заговорил с ними приглушенным голосом. Хэзер решилась осмотреть каюту. Внешне она казалась спокойной, но напряжение и страх лишили ее последних сил. Она продрогла и устала так, что едва не падала с ног. Каюта ничем не напоминала кабинет представителя закона, но Хэзер слишком мало знала о судах и поэтому полагала, что ее отправят отбывать наказание в какую-нибудь из колоний. Она не могла избавиться от мысли, что теперь она преступница, более того — убийца.

«О Боже, — думала она, — мне следовало бы вырасти в хлеву, никогда не знать обеспеченной жизни и не стремиться к ней, тогда бы и не попала за решетку. Я убила человека, меня поймали, и теперь я в руках правосудия и должна смириться с любой участью, уготованной мне, поскольку ничего не могу сказать в свое оправдание».

Эта мысль постоянно вертелась у нее в голове. Она не слышала, как матросы вышли, закрыв за собой дверь, и только голос стоящего перед ней человека вывел ее из глубоких раздумий. Он негромко рассмеялся и шутливо поклонился:

— Добро пожаловать, миледи. Повторяю, я спросил, как вас зовут.

— Хэзер, — еле слышно пробормотала она. — Хэзер Симмонс, сэр.

— Гм, Хэзер — «вереск»! Маленький соблазнительный цветок равнин, — вздохнул он. — Это чудесное имя вам подходит, миледи. А я — Брэндон Бирмингем. Друзья зовут меня Брэном.