Пламя и цветок

Пожалуйста, Хэзер, разрешите попросить у вашего дяди позволение навещать вас! Я больше не могу ждать, я хочу жениться на вас!

Наконец-то кто-то добивается ее руки. Тетка была бы изумлена. Хэзер должна убедить этого юношу, что она не может выйти за него замуж, однако он отказывался слушать. Что делать? Рассказать, что с ней случилось? Несомненно, после этого у Генри возникнет отвращение к ней.

— Нет, Генри, вы ни о чем не станете просить моих родственников. Я не могу выйти за вас — это было бы несправедливо. Мы никогда не будем счастливы, разве вы не понимаете? Я выросла в городе, я привыкла к роскоши, к дорогой одежде, мне мало быть женой простого сапожника.

Боль на лице юноши отразилась в ее сердце, но Хэзер понимала, что иначе ей не удастся убедить его. Со временем Генри переживет свое унижение и поймет, что ему придется расстаться с мечтой. А пока Хэзер с ужасом смотрела, как Генри пошатнулся, ослепленный слезами.

— Боже мой! — простонал он. — Я полюбил вас, как только увидел. Целых два года я думал только о вас, а теперь слышу, что я для вас слишком ничтожен… Как вы жестоки, Хэзер Симмонс! О, если бы Бог сжалился над вашей душой!

Хэзер умоляюще протянула ему руку, но Генри пошел прочь, спотыкаясь, почти переходя на бег.

Хэзер стояла, глядя ему вслед, и слезы катились по ее щекам.

«Я поступила ужасно, — думала она. — Я глубоко ранила его, и теперь он будет меня презирать».

Она медленно направилась к повозке, заметив, как пристально наблюдает за ней дядя — теперь он постоянно наблюдал за ней, но почему?

— Что случилось с Генри? — поинтересовался он, помогая Хэзер забраться в повозку и сжимая пальцы на ее плече.

— Он просил меня стать его женой, — пробормотала она, устраиваясь рядом на узком сиденье.

Ей не хотелось продолжать разговор. К горлу вновь подступала тошнота.

— И ты отказалась?! — удивился дядя.

Хэзер кивнула осторожно, словно от резкого движения у нее могла открыться рвота. Она передернулась. К счастью, дядя отвел взгляд и в глубоком раздумье уставился на голову старой лошади, впряженной в повозку.

Наступил октябрь, становилось все холоднее. Землю устилали опавшие, пожухлые листья, но кое-где еще виднелась зеленая трава. Белки сновали по веткам деревьев, делая запасы на зиму.

Приближалось время забоя скота, и мысль о прибавящейся работе ужасала Хэзер. Ее недомогание и без того становилось все сильнее. Каждое утро она с трудом поднималась с кровати, чувствуя тошноту и вялость и удивляясь, почему она так долго не поправляется. При том количестве работы, которую тетка взвалила на нее, Хэзер было нелегко утаить болезнь. Иногда она ощущала такую слабость, что опасалась в любую минуту упасть в обморок. Она надеялась, что со временем мучительные воспоминания уйдут, а вместе с ними — и ее болезнь.