Пламя и цветок

 — Он сердито обернулся к дяде Джону, который сидел с пристыженным видом: — И вы, родственник Хэзер, ничего не стоите в моих глазах. Вы мне отвратительны.

— Ладно, а сама девчонка? — перебила тетя Фанни. — Ведь она сама все натворила. Это она улеглась в постель с этим негодяем.

— Нет! — воскликнула Хэзер.

Невольное восклицание вырвалось у нее прежде, чем она поняла это. Тетя Фанни обернулась и влепила Хэзер пощечину — с такой силой, что на нижней губе девушки показалась кровь, а щеку словно обожгло огнем.

Сквозь слезы боли Хэзер видела, как лорд Хэмптон вскочил, яростно ударив кружкой эля об стол.

— Мадам, ваши поступки отвратительны! — угрожающе обратился он к тетке. — Ваши манеры не лучше, чем у варвара, и будь вы мужчиной, я потребовал бы удовлетворения за ваш поступок. А теперь, по-моему, Хэзер будет лучше вернуться в постель — понятно, почему она так напугана!

Хэзер поднялась и направилась к двери, но тетка проворно схватила ее за ворот платья.

— Еще чего! — прокаркала она. — Она останется и получит то, что заслужила! Ни одна порядочная девушка не допустила бы такого. Я всеми силами пыталась вселить в нее богобоязненность, но она, видно, прислужница самого дьявола, взгляните, во что он превратил ее.

Фанни грубо рванула ветхое платье на спине Хэзер, словно в подтверждение, выставляя на обозрение красоту ее тела.

Стул в темном углу перевернулся, когда капитан Бирмингем в ярости вскочил на ноги. Он пересек комнату в два длинных, стремительных шага, и Фанни попятилась, видя его высокую фигуру в черном плаще и взбешенное лицо, кажущееся багровым в отблесках пламени. У Фанни округлились глаза, ноги словно приросли к полу.

Казалось, стоящий перед ней человек был воплощением дьявола, и она протянула руки, чтобы защититься. Но янки, не обращая на нее внимания, сорвал с плеч свой промокший под дождем плащ и набросил его на Хэзер. Просторный плащ плотно накрыл ее, и Хэзер задрожала еще больше — на этот раз от страха.

Брэндон обвел бешеным взглядом троих сидящих перед ним людей, и желваки заходили у него на щеках.

— Довольно этой бессмысленной болтовни, — холодно заявил он. — Поскольку эта девушка носит моего ребенка, за ее жизнь отвечаю я.

Я отложу возвращение домой и позабочусь, чтобы Хэзер устроилась в собственном доме, на попечении слуг. — Он повернулся к лорду Хэмптону. — Ручаюсь, что я буду содержать ее в соответствии с ее воспитанием и положением. Разумеется, она больше не должна жить со своими родственниками, и я не позволю, чтобы мое дитя подвергалось нападкам этой женщины, которая называет себя тетей. Я думал, что это плавание будет для меня последним, но при сложившихся обстоятельствах я буду возвращаться сюда каждый год.