Полночный соблазн

Ричард отправился воевать в Африку. Ричард сбежал с оперной певицей. Ричард уехал на континент, потому что в гневе убил своего портного.

– А что, Сайкс умер? – удивился Ричард. Ему нравился его портной.

– Нет, его просто побили в темном переулке. Сайкс уже в полном порядке. – Кэмерон раздраженно отмахнулся. – Но все сходятся в одном: Ричард Хармзуорт сбежал в связи с каким-то постыдным дельцем. Ты еще ничего не сделал, а тебе уже приписали какую-то глупость. Ты должен поехать в Лондон!

– Да уж, – вздохнул Ричард. – А я так ждал встречи со старыми друзьями, полагая, что уж они-то всегда на моей стороне.

– Но признай, этот маскарад не может длиться вечно!

– В Литтл-Деррике живут хорошие люди, а не прожигатели жизни, охотники за состоянием или фальшивые лицемеры.

– Кроме тебя, конечно, – негромко вставил Джозеф.

– Послушайте же! Даже под чужим именем я обычный человек из плоти и крови. Никто не обсуждает вытачки моего фрака или оттенок брюк. Никто не судачит о моей семье за моей спиной. Эти люди занимаются своими делами, им нравится их жизнь. И мне нравится, черт возьми, этот Кристофер Эванс. Им быть куда приятнее и легче, чем сэром Ричардом Хармзуортом.

Лицо Кэмерона смягчилось, однако его тон, когда он заговорил, остался бескомпромиссным.

– Может, все действительно так. Но ты не можешь скрыться от жизни, притворяясь другим. Жизнь нагонит тебя и даст такого пинка, какого не давала никогда прежде. Тебя разоблачат, и последствия будут ужасающими.

– И кто же это сделает? Уж не ты ли? – мрачно буркнул Ричард.

– Нет, но это ничего не меняет. – Кэмерон обернулся к Джозефу. – Ну… хоть ты ему скажи!

Джозеф повертел бокал с бренди в руке, заставив золотистую жидкость вращаться по кругу.

– Знаешь, я бы дорого дал, чтобы посмотреть, что это за Дженевив Барретт. Вероятно, какая-то исключительная особа.

Из своего кресла Дженевив следила за благородными гостями. Герцог Седжмур устроил прием для соседей, и приглашенные нарядились в свои лучшие наряды. Девушка старательно улыбалась окружающим и разглядывала кружева, шляпки, украшения.

Возможно, зал приемов его светлости в Лейтон-Корте и был скромнее приемных залов в других его домах, но для дочери викария сверкающее золотом и слепившее белизной шелковых скатертей помещение казалось просто королевским дворцом. Здесь было так много зеркал, что кружилась голова. Неудивительно, что с первого ужина у герцога, вспомнила она, отец вернулся таким потрясенным.

Дженевив пригубила шампанское, смущенно удивляясь, что дорогой напиток казался ей теперь атрибутом повседневной жизни. Что бы она ни думала о Кристофере Эвансе, этот человек расширил ее жизненные горизонты, открыл дверь в мир наслаждений, о котором доселе она ничего не знала.