Полозов. Дыхание пепла. Том 1

— Вот и славно, — Туман сделал вид, что не заметил удручённого состояния парня. — Теперь по твоему своеволию… Какого хрена, Пётр? Ты что творишь вообще, тупица⁉ Или ты добровольно решил превратиться в калеку, перечеркнув свои усилия и труды, вместе с тем, что в тебя вкладывал я? Так ты мне скажи просто, я сам тебя грохну.

Перемена в голосе была настолько разительна, что парень непроизвольно отшатнулся.

— Рот закрой, — почти ласково пропел Туман. — Тупица, как есть. Тебе же ясно сказали — до окончательного формирования каркаса не касаться родовой магии. Что в слове «нельзя» тебе показалось похожим на «немножко можно»? Мальчик мой, если ты не до конца понимаешь глубину задницы, которая тебя начала весело поглощать, я тебе объясню. Первое — приходили именно за тобой. Это ты и сам понял. А второе, — указал он на амулеты, — это то, что они приходили именно за князем Полозовым, который владеет родовым даром в столь юном возрасте. Не за Пеплом, не за Тенью, не за… как ты там ещё себя обзывал, герой? А, неважно. Так вот, пришли они именно за тобой. И мне это категорически не нравится. А самое интересное будет, когда тебя шарахнет откат. Надеюсь, ты это учёл?

— Ты так говоришь, как будто я сам в восторге, — насупился Пётр. — Откат как-нибудь переживу. Не впервой.

— Думаешь, что это аристо?

— Я пока ничего не думаю! И так говорю потому, что хочу понять, где ты умудрился наследить? Значит так, — глубокие морщины пробороздили высокий лоб старика. — Мне нужно время, чтобы понимать, откуда растут ноги, и кому ты мог понадобиться. И я тебя очень прошу — сиди спокойно хотя бы эти три дня, занимайся своими делами. У тебя же, вроде именины? Вот и празднуй спокойно.

Внезапно Петя почувствовал, как его охватил озноб. Судорогой скрутило ноги, а затем волна холода пронеслась по всему телу, заставив парня выгнуться, непроизвольно сползая с кресла.

«Накаркал, пень старый», — мысленно простонал Петя.

Трясло немилосердно, будто его запихнули в ледник на несколько дней, а когда ещё живое тело начало коченеть, обдали кипятком. Сознание помутилось, и слова Тумана стали доноситься, как сквозь толстый слой воды.

— Проклятье, — в сердцах ругнулся старик, завозившись на кресле. — Ты всё-таки не послушал меня!

В угасающем сознании парня ещё промелькнула мысль, что беспокойство, граничащее с паникой, в голосе старика он слышит впервые.

— Клин! — взревел Туман. — Быстро сюда!

Пётр чувствовал, как его подхватили чьи-то сильные руки, затем куда-то начали тащить. Последнее, что он запомнил — отвратно-горькое питьё, которое ему влили в рот без его согласия, и слова Тумана, которые тот повторил несколько раз:

— Запомни! Тебе стало плохо, когда ты попытался применить стихийную магию.