Потерянная пара альфы (СИ)

А реальность обрушивается, подобно ледяному дождю.

— Прости, — выдыхаю одними губами, делая мини-шажок в сторону и запахиваю поплотнее широкое вязанное пальто, прикрывая живот.

— Нет, Мия, не закрывайся от меня, — альфа не отпускает.

Но держит не руками, а взглядом. И в нем нет суровости и давления, лишь волнение, переживание и нежность.

Замираю.

Не от страха. Нет. От потребности сделать так, чтобы ему стало легче дышать.

— Э-э-э, ребят, я реально прошу прощения, что вмешиваюсь, но, Райдэн, тебе лучше одеться и увести Луну подальше отсюда, пока полиция не нагрянула.

Мы с парнями сами наведем порядок, а вы сможете спокойно поговорить.

Поворачиваю слегка голову и узнаю в говорящем одного из бет северного вожака.

А по мере того, как воспринимаю информацию, жутко краснею.

Кошмар. Я настолько сосредоточилась на лице Райдэна, что совершенно не заметила: он не одет.

О, Луна-защитница, а еще проказница, умеешь ты подлавливать меня в неудобных ситуациях.

— Ох, — прикрываю ладошкой глаза, слыша смех обоих оборотней.

Стыдобища.

— Всё, родная, — звучит через пару минут теплый голос практически на ухо, заставляя дернуться и уткнуться носом в широкую твердую грудь.

 — Тшш, всё хорошо, расслабься. Давай-ка я тебя отсюда унесу.

И прежде чем я соображаю отказаться, меня подхватывают на руки.

— Не смотри по сторонам, — просит Райдэн, аккуратно прижимая меня к себе, и быстрым шагом удаляется от места, где еще совсем недавно Винс силой затаскивал меня в машину, угрожая избиением, если не буду послушной.

* * *

— Райдэн, мне нельзя уходить, — приподнимаю голову, заглядывая в темно-серые омуты. — Я должна…

— Тихо-тихо, не дергайся, — меня прижимают к горячей груди чуть сильнее, словно я вешу не больше воробья, — сейчас я напою тебя горячим чаем, заверну в теплое покрывало, и ты, наконец, перестанешь дрожать.

Извини, но меня всего раздирает на части и колбасит от того, как ты трясешься.

— Это нервное, прости, — за свою трусость становится стыдно.

Но контролировать судорожное сокращение мышц не могу. Винс здорово меня напугал. Его бешено-возбужденные глаза, загоревшиеся похотливым пламенем, когда он оценил, как я изменилась за два месяца, жадные руки, нагло шарящие по телу, и мерзкий шепот, обещающий наказать беглянку, выпоров ремнем и не только, оказались просто цветочками.

Стоило же ему разглядеть мой живот, как оборотень взбесился на пару минут, перестав себя контролировать, и занёс руку для удара. Но затем на секунду завис и улыбнулся так, что кровь в жилах заледенела. Его обещание отнять малыша, как только тот родится, чтобы сделать из меня послушную его воле игрушку, прозвучало, как слова маньяка, получающего безмерное удовольствие, ломая беззащитных.