Потерянная пара альфы (СИ)

 — Только вот стемнеет уже скоро. Не хочется по ночи сюда возвращаться. Но, если решишь, отвезу, как обещал.

Размышлениями не увлекаюсь, да и приключений с меня уже достаточно. А тут уютно, хорошо и не гонят. И волчице нравится.

— Если возможно, я бы осталась тут, — добавлять слово «насовсем» совесть не позволяет, потому обрываю фразу, будто бы задавая вопрос.

— Оставайся, дочка, — улыбается человек-гора так открыто, что лучики морщинок вокруг глаз становятся глубже, а лицо словно молодеет. — Сколько надо-ть, столько и оставайся. И мне, старику-боровику, не так скучно.

И тебе работу найду, дабы не маялась и коли помочь захочешь.

— Я с удовольствием, — киваю, еще совсем не веря в то, что можно вот так запросто повстречать хорошего человека, без корысти и злого умысла, помогающего другим от чистого сердца.

— Добрых людей намного больше, Аленька, чем кажется на первый взгляд, — усмехается в бороду дед Исай.

Оказывается, вопрос-то я вслух произнесла.

— Просто они тихие, спокойные, не любят кичиться своим большим, открытым сердцем, вот и находятся в тени, не видны сразу. Зато злые, завистливые, наоборот, не могут жить спокойно, не привлекая к себе внимания.

Для них не поорать, не покрасоваться, не попортить другим кровь, как нищему помощь оказать. Самих себя злоба изнутри сожрет. Вот они и выступают, оттого кажется, что их пруд пруди.

— И всё равно мне с Вами несказанно повезло, — с удовольствием откусывая от большого ломтя нереально мягкого хлеба приличный кусок, не соглашаюсь сразу."

"Потому что, если верить словам лесничего, получается, что в стае моего отца, в моей бывшей стае у власти собрались именно те, кому хочется творить зло и делать гадости.

Но ведь все не могут быть только плохими, а значит, обычные оборотни, те, что хорошие, но тихие, станут молча страдать.

Эх, папочка, родной, как же так получилось, что змею на груди пригрели, подпустили к власти, дозволив делать практически всё, что ему вздумается.

— Чего-сь пригорюнилась, дочка? И душа твоя мечется, покоя не находя, — налив целую кружку молока и пододвинув ко мне, усаживается напротив дед Исай.

И взгляд у него такой внимательный, понимающий, что сама не замечаю, как про Винса всё выкладываю, а потом и про то, почему по лесу два дня носилась, как угорелая.

* * *

— Не спеши, дочка, дальше нестись. Передохни у меня в лесном домике, обмозгуй всё хорошенько, не торопясь. Авось, выход и сам отыщется. И не переживай особливо, здесь тебя вряд ли искать хватятся. Окромя двоих подчиненных, что на дальних подступах леса порядок контролируют, туточки никого не бывает. Да и они — гости редкие, — хлопает легонько мне по руке дед Исай своей сухой внушительной ладонью, что больше двух моих вместе взятых. — Иди-кась лучше спать укладывайся.