Порождения эпохи мертвых

На полу уже лежали пук жгучей крапивы и голые берёзовые прутья.

Экзекуция вот-вот должна была начаться. Рука с гладким прутом была занесена над маленькими жертвами, но ударить надзирательница уже не смогла. Беспощадная «финка» щуплого ударила в подмышечную впадину, рассекая сухожилия вокруг плечевого сустава поднятой руки. Второй удар финки пришёлся на другой плечевой сустав, но уже сзади, и ладонь матроны мгновенно разжалась, выпустив детскую ручонку из своей потной лапищи.

Дама недоуменно начала поворачиваться. Причём она не оглянулась, повернув голову, а именно стала разворачиваться всем телом, по-слоновьи покачиваясь на тумбообразных ногах. Третий и четвёртый удары финки пришлись под колени тётки, перехватив связки жертвы. Дама потеряла сознание и упала на пол.

Он покалечил её специально. Такая мразь заслуживала ужасной смерти. Распоротые суставы причинят ей невыносимую боль, но главное – она не сможет уползти от, превратившегося в зомби, бугая. Пусть он начнёт жрать её с ног. Щуплому очень этого хотелось. За отведённый десяток минут бугай точно восстанет и полезет её жрать.

Верная финка снова нырнула в ножны на предплечье. Сколько раз он вытаскивал её чтобы рассечь жилы ходячим мертвякам. А теперь своё умение он опробовал и на живом человеке, который был хуже зомби.

Дети смотрели на него испуганно и обречённо. Самая старшая девочка, которой можно было дать лет десять или одиннадцать, держала на руках замотанную в шаль кроху полутора – двух годиков. Светлые реденькие кудряшки едва выглядывали из тёмного шерстяного кулька, зато снизу торчали маленькие ступни в грязи и тёмных потёках. Остальным детям было около пяти лет.

Щуплый сообразил, что в своём наряде он больше похож на лесное чудовище, чем на человека. Он скинул капюшон, оголив бритый череп, и попытался улыбнуться.

Старшая девочка бесцветным голосом нарушила висящую паузу:

– Не убивайте нас, пожалуйста. Или, если хотите, то меня убейте, а малышей не трогайте. Пожалуйста.

– Нет, что вы. Я вас спасать пришёл. Меня ваши родители прислали. Я добрый сказочный леший из леса. Я вас спасу.

Щуплый опустился на колени перед детишками и суетливо вытащил из бокового кармана жестяную коробку со слипшимися разноцветными леденцами. Дети были очень голодными, но их глаза не смотрели на сладкое лакомство, они смотрели прямо в щуплого, не на щуплого, а глубоко внутрь его изборождённой морщинами личины, пытаясь понять чего ждать от него дальше.

С пола застонала надзирательница. Тягучий болезненный стон перерос в клокочущий хрип. Она хотела закричать от боли, но не смогла.

Детей нужно было срочно уводить. И дело было не в том, что они испугаются бьющейся от нестерпимой боли женщины или поднимающегося покойника.