Порождения эпохи мертвых

По идее, должно было быть совсем наоборот, но авторитет Кощея Митроха поддерживал жёстко и бескомпромиссно.

Во-вторых, Толя-мысли не понимал, что рядом с Митрохой делает Айшат. Мезальянс этих двух людей был колоссален. Они находились на разных полюсах. Митроха едва школу закончил, а его подруга прекрасно говорила на трёх языках, демонстрировала отличные знания в различных областях и, вообще, была слишком умной. Аристократические манеры татарки резко контрастировали с босяцкими повадками Митрофанова. Как не посмотри – Айшат и Митроха были несопоставимы.

Перед отъездом Айшат ещё больше удивила Толю. Она раскрыла мучившие его ребусы.

Первая загадка раскрылась просто и логично. Кощей спас Митроху от тюрьмы между двумя его отсидками. Конечно, Митроха всё равно сел, но уже за другое. Кощей вместо него подсунул следствию какого-то сумасшедшего бедолагу. А потом ещё через год поддерживал Митроху, направляя на зону «грев» во время второй отсидки. Несмотря ни на что, Митроха был человеком с жизненными принципами, твёрдыми как гранит. Тут Анатолию было все более-менее понятно.

Вторая тайна открыла перед ним новую поистине непосильное уравнение. Толя понял, что никогда не сможет его разгадать.

Айшат была учёным. У неё была учёная степень кандидата психологических наук. Она вела научное исследование в области психологии катастроф, изучая особенности взаимодействия внутри малых групп в критических ситуациях. А работала она психологом в Федеральной службе исполнения наказаний, черпая из криминальной среды и от окружавших её коллег по работе во ФСИН материал для своего исследования. Там она и познакомилась с Митрохой.

Толя даже представить себе не мог, какая искра проскочила между Айшат и Митрохой, но после последней отсидкиМитроха буквально похитил красавицу и увёз её с собой. После чего они больше не расставались.

Удивительна природа души человеческой. Но самое непонятное – это любовь.

Виолетту повалили на землю, её стали душить. Рука в грубой перчатке прочно зажимала ей рот и нос. Она пыталась укусить руку, но только ободрала себе губу и чуть не сломала зубы об жёсткий край протектора накладки. Когда у неё уже начало темнеть в глазах, её отпустили, и вместе с воздухом в распахнутый рот воткнулся большой мягкий кляп из свёрнутой комом тряпки.

Тугая повязка прижала кляп, и под затылком затянули её матерчатые концы, засунув кляп ещё глубже в рот, а руки стянула нейлоновая петля. В фильмах и книгах ей попадались сцены, где жертвам совали в рот кляп, но нигде не описывалось то, насколько это противно. Вонючий и грязный кусок ткани болезненно распирал рот и обдирал небо. В носоглотке стояла мучительная вонь прелых портянок, которая с каждым вздохом текла в лёгкие. Язык разъедала отвратительная горечь.