Порождения эпохи мертвых

Теперь он мог сам себе задать тот самый вопрос, который стал для него главным вопросом всей оставшейся жизни. Он понурил голову, а веки сами собой закрыли глаза.

Сначала он почувствовал удушливый запах солярки. Затем увидел распростёртое окровавленное тело своего сына на куче погребального костра. Рядом с Кириллом лежало обнажённое истерзанное тело молодой красивой женщины, за смерть и страдания которой пытался поквитаться Кирилл. На тот короткий миг последних часов их жизни, она стала любовью его сына.

Кисель смотрел на слегка приоткрытые глаза своего мальчика и блестящую струйку крови в уголке рта. В такие моменты он всегда спрашивал у него про сделанный очередной поступок. Правильно ли он поступил или нет? Если он поступал правильно, то ответ приходил в виде лёгкой ноющей боли, а в противном случае – приходило наказание в виде изматывающей и терзающей душевной муки, острой и бескомпромиссной, от которой нельзя было скрыться и которую нельзя было заглушить.

Странно, но он никогда не вспоминал о дочери или о своей супруге. А воспоминание о сыне превратилось для бывшего адвоката в тот индикатор совести или лакмусовую бумажку искупления, которые безошибочно показывали истинную суть каждого его поступка.

Сегодня он справился. Дети были спасены, да и к тому же он уже заручился поддержкой военных для следующей операции по вызволеннию родителей этих малышей. Родители должны подарить своим детям тот кусочек счастливого детства, на который они способны. Это родители всегда должны своим детям, а не наоборот.

Пришло чувство щемящей грусти – воспоминание о трагической гибели сына. Значит, он всё сделал правильно: Кисель идёт верным путём. Теперь можно было открывать глаза, но скорбная картинка не пропала, она неожиданно дополнилась новыми деталями и участниками.

В его сознании неожиданно возник сначала толстый армянин в грязной одежде и со свежими кровоподтёками на лице, потом уголовник с тёмными как смоль глазами, затем следователь из накопителя с каким-то детским розовым лицом и ледяными глазами палача, делающего свою работу.  А последним Блидевский увидел старика с грустным и добрым всё понимающим взглядом мудрых глаз. Что с ними? Где они сейчас? Живы ли они? Наверное, он никогда не узнает об этом.

Бывший адвокат, а ныне защитник Кисель поднялся, поудобнее примостил ремень «винтореза» на плече и пошёл снова к военным. Обещания нужно выполнять. Да и работа его не ждёт. Много работы. Слишком много настоящей работы по искуплению прожитой впустую жизни.