Последняя легенда

Испугавшись, что застывшая посреди широкой полупустой пешеходной зоны девушка быстро привлечет к себе их внимание, она шагнула в сторону, прячась в разросшихся кустах сирени. Отсюда совсем ничего не было слышно, зато она могла наблюдать, не боясь быть замеченной.

Впрочем, в ее сторону все равно никто не смотрел. Ксения смотрела только на Карпатского, а он сам – в потрескавшуюся плитку у его ног. Она что-то говорила, Карпатский в основном слушал, изредка отвечая между нервными затяжками. Когда сигарета сгорела до фильтра, а произошло это очень быстро, он наконец взялся за свой напиток, но сделал лишь пару глотков, прежде чем Ксения сказала что-то такое, что заставило его повернуться к ней.

На его лице читались растерянность и крайнее удивление. Карпатский вновь что-то ответил, на что Ксения коснулась пальцами его губ, призывая к молчанию, а потом скользнула той же рукой по его щеке в ласкающем движении.

Диане расхотелось наблюдать дальше. Внутри все клокотало от гнева и обиды, но она никогда не причисляла себя к истеричкам, способным прямо на месте устроить скандал с криками, слезами и тасканием соперницы за волосы.

Поэтому первым ее порывом было повернуться и пойти назад, но потом она передумала и предпочла продолжить движение вперед, перейдя на узкую дорожку, шедшую за линией кустов: так она сможет пройти мимо парочки, а они все равно не смогут ее увидеть.

Было очень больно и горько, а потому глаза заволакивало слезами. Утром Диана тоже почувствовала себя задетой тем, что Карпатский не захотел брать ее с собой, но ей удалось убедить себя, что это его личная граница и его право – пока не пускать ее на территорию, где он, очевидно, чувствовал себя очень уязвимо.

В конце концов, Карпатский мог хотеть просто спокойно поплакать на могиле дочери так, чтобы его никто не видел, особенно она. Диана могла это понять.

Но теперь вдруг оказалось, что Карпатский не взял ее с собой совсем по другой причине. Очевидно, он соврал, сказав, что привык бывать на кладбище один: на могиле дочери он встречался с бывшей женой. И это тоже можно понять. В конце концов, у них одна трагедия на двоих.

Чего Диана не могла ни понять, ни принять, так это лжи. Почему Карпатский не мог сказать ей, как есть? Разве он не знает, как много врал ей Кирилл и как ей теперь трудно верить другим, особенно мужчинам? Ее сердце выбрало Карпатского, возможно, еще и потому, что тот казался прямолинейным и бесхитростным, он говорил с ней откровенно с самой первой встречи.

И даже когда его откровенность задевала ее, она внутренне была благодарна ему. Он не врал, что любит ее, не обещал обязательно жениться, но когда-нибудь потом, как часто делают мужчины, чтобы добиться своего.

А вот теперь Карпатский солгал.