Последний шанс (СИ)

- слышу такие сладкие слова. Шепотом. Так что приходится напрягать слух, чтобы разобрать, что же он там шепчет.

Я двигаюсь медленно, вбираю его по миллиметру, смакуя ощущения, впитываю как иссушенная жарой земля дождевую воду. Так остро его чувствую...

У меня ведь давно не было мужчины. Я не смогла никого к себе подпустить. Да и когда мне было. Беременность, роды, уход за маленьким ребенком. И, наверное, если быть честной, ни у кого другого не было ни малейшего шанса.

Так что теперь каждая миллисекунда нашей близости - праздник для меня. Пиршество. Поэтому и не тороплюсь. Смакую. Мне и больно, и сладко. И несмотря на наполненность им, хочется его всего вобрать в себя, стать единым целым.

Жажда становится сильнее. Ей уже мало нашей неторопливости. Да и Савве мало. Он начинает руководить моими движениями.

Быстрее. Мощнее. До криков, которые мы глушим, впиваясь друг в друга губами. Без остатка. На первобытном уровне. Он - для меня всё. И надеюсь, это взаимно.

Потому что без этого можно жить. И я смогу. Но лишь бледной тенью себя самой. Без этих головокружительных ощущений.

Приходим к финишу вместе. Потные, разгоряченные, запыхавшиеся. Обессиленные.

Но такие счастливые. Что страшно. Вдруг опять что-то случится, и жизнь отнимет у нас это ощущение.

Вот Савва прикасается ко мне своими губами с нежностью. Я с неохотой отстраняюсь. Меня царапает раскаяние. У него нога больная. А я тут со своим сексом. Как оголодавшая.

-Не болит? - спрашиваю, кивая на ногу.

-Аль! Я не из стекла. Не рассыплюсь.

Собираю свою одежду, часть успеваю натянуть, как из радионяни раздается плач.

-Родительские будни, - говорит Морозов.

-Сейчас мы придем, - отвечаю ему и робко улыбаюсь.

-Я люблю тебя, - несется мне в спину.

Разворачиваюсь. Не могу промолчать.

-Я люблю тебя сильнее, - Савва не спорит. Признает мое превосходство хотя бы в этом.

Дочка заходится плачем всё сильнее. Обычно я стараюсь находиться рядом с ней. Вбегаю в комнату. Кристинка обиженно куксится. Даже на руки идет не сразу. Переодеваю ее.

-Кушать хочешь? - спрашиваю ласково свою недовольную малышку.

Дует губы и отворачивается. Иду с ней на кухню. Пока я возилась, Савва сделал себе кофе и потягивает его из чашки с весьма довольным видом.

Кристина же решает продолжить бунтовать. Отпихивает меня и протягивает ручки к отцу, а потом громко и четко выдает:

Мы с Саввой замираем. Может почудилось?

Но нет. Дочка повторяет:

-Дай ее мне, - просит Савва.

Отодвигает чашку с кофе подальше. Принимает у меня дочь, которую я передаю ему, стараясь сдержать слезы.

Она его папой назвала! Нет, мне тоже выпадает её "ма", но как-то между делом.

Савва прижимает к себе дочку, целует ее в макушку.

-Девчонки мои любимые, - с этими словами ловит меня за ладонь и сжимает мои пальцы.

Я , уже не сдерживая слез, плачу.