Последний шанс (СИ)

Но что потом? Кто позаботится обо мне? На что я буду жить?

Да и надо ли оно мне - жить? Ненужной и оплеванной?

-Эй! - возвращает меня в реальность мужской голос. Его голос..., - Аль... Ты только не глупи. Я надеюсь, ты не собираешься впадать в крайности? Ни один человек этого не стоит.

Вот тут мне хочется с ним согласиться - сидящий на моей кухне мужчина этого не стоит точно.

Я не знаю, как поступить дальше.

-Уходи, - мой голос звучит глухо. Я встаю и подхожу к окну кухни.

-Алевтина, я сделал тебе хорошее предложение... Ты ведь большая девочка и понимаешь, что ты мне не подходишь и между нами не может быть ничего серьезного?

Смотрю в окно, но ничего не вижу - все расплывается перед глазами. Наверное, я сама во всем виновата. И с моей стороны было чистейшим идиотизмом надеяться на что-то другое.

-Теперь понимаю, -отвечаю ему.

Савва тоже встает, подходит ко мне со спины. Я чувствую, как он поднимает свои руки и заносит их над моими плечами.

В стремлении предотвратить его прикосновение произношу:

-А на что я подхожу? Трахнуть пару раз?

Слышу, как Морозов дышит у меня за спиной, но руки убирает. А я уже и не задумываюсь над собственной грубостью и пошлостью.

-Я подумаю над вашим предложением, Савва Николаевич. А теперь, учитываю, что я не приглашала вас в гости, может, вы, наконец-то, уйдете?

-Алевтина, давай только без глупостей?

Теперь уже я усмехаюсь.

-Да вам-то какая разница? - а потом добавляю, - Уйдите!

На этот раз Морозов слушается и покидает мою квартиру.

Я продолжаю стоять у окна и смотреть. Постепенно мир обретает свои очертания.

И вместе с этим я решаю, что ничего с собой делать не буду. Не дождется. И предложение его приму. Деньги мне нужны, только надо обговорить сумму. И рекомендации тоже. Жизнь продолжится. И мне нужно будет жить дальше. В конце концов, не у меня же одной несчастливая любовь?!

Все пройдет. И когда-нибудь я даже не вспомню о нем.

Надеюсь только это время не заставит себя ждать.

Я выдержу. И Морозова. И его швейцарскую невесту, достойную его.

Затем уволюсь. И перееду.

И буду заново отстраивать свою жизнь.

Я должна это самой себе.

От беспросветного отчаяния меня спасает апатия. Она наваливается бетонной плитой где-то в области груди и мешает дышать. Но меня радует даже это. Ну и что, что трудно сделать вдох, а потом вытолкнуть воздух обратно? Зато не болит, как до этого.

Бессонная ночь приводит к тому, что утром я звоню в приемную генерального. Мне не хочется его ни слышать, ни видеть. Но он сказал, что его гости из Швейцарии вот-вот прилетят, а в создавшейся ситуации Морозов не будет тянуть с помолвкой. Так что, всё это максимум на неделю. Или две.

А еще, к своему стыду, я обдумывала сумму, которую мне стоит запросить с него за весь этот фарс. Миллион? Мало. Несерьезно.