Последний ученик да Винчи

Вдали промелькнул знакомый по многочисленным альбомам и рекламным плакатам силуэт мечети Султана Хасана и соседствующей с ней Аль Рифаи.

Наконец машина выехала на широкую аллею, с двух сторон обсаженную пальмами.

— Египетский музей, — объявил Камаль, припарковав джип около высокой ограды.

Он получил свои деньги и тут же укатил прочь, не ответив на слова прощания и не оглянувшись.

— Добро пожаловать в Каир! — вздохнул Старыгин и с любопытством огляделся по сторонам.

— Что вы все время вздыхаете? — не выдержала Маша.

— По привычке. А что вы все время огрызаетесь? — отбил мяч Дмитрий Алексеевич.

 — И не нужно ко мне цепляться, я так же устал и голоден, как вы.

Разумеется, он был прав, но Маша не стала извиняться за грубость — обойдется.

— Мы напрасно теряем время на бесполезные разговоры! — воскликнула она, оглядевшись по сторонам.

— Напротив, у нас еще больше часа до назначенного срока. Насколько я помню, та дама в Риме говорила, что она передаст дневник в половине третьего. Откровенно говоря, не думал, что мы успеем вовремя. Наши друзья-контрабандисты побили все рекорды скорости.

— Мы пока еще ничего не сделали, — сказала Маша из чистого упрямства.

На площади перед музеем роились толпы туристов. Слышался шум и разноязыкий говор. Перед входом в музей вытянулась довольно длинная очередь.

— Постойте-ка! — Маша потянула своего спутника чуть в сторону, где разложили свои товары торговцы различными сувенирами. — Вы что — так и собираетесь идти искать ту самую статую? Здесь мы слишком бросаемся в глаза…

Она выбрала у маленького араба, похожего на жука, клетчатый платок, так называемую «арафатку».

Многие мужчины покупали ее, чтобы защититься от палящего солнца.

— Держите! — Маша протянула Старыгину большие темные очки, а себе вытащила из груды разноцветных материй бирюзовый полупрозрачный платок, в какой арабские женщины заматываются, оставляя открытыми лишь яркие глаза.

Араб откровенно загляделся на ее зеленые глаза, засмеялся и тоненькой ручкой, и вправду похожей на жучиную лапку, указал на кожаную куртку.

— Он прав, — с неудовольствием сказал Старыгин, — вряд ли вы в таком наряде сойдете за правоверную арабскую женщину.

Еще больше будете бросаться в глаза.

Маша схватила футболку с традиционным изображением задумчивого верблюда и переоделась тут же возле лотков. В общей сутолоке никто этого не заметил, кроме араба, тот же пришел в такой восторг, что едва не повалился на спину, дергая ручками, отчего стал еще больше похож на жука.

— Выпейте воды, — холодно посоветовала Маша Старыгину, — что-то вы побледнели.

И пошла вперед ко входу в музей.