Последний ученик да Винчи

Тот же самый рисунок — кормящая мать с младенцем на руках… Древняя Мать, Исида, Богоматерь…

— Это печать… — проговорил Старыгин, осторожно поворачивая каменную призму, — или Ключ…

— Ты прав, — раздался громкий голос у Маши за спиной, — это Ключ! Но ты не должен был прикасаться к нему своими грязными руками! Ты нашел его для меня, и больше ты не нужен! Ты привел меня сюда, и привел сюда Священный Сосуд Королевской Крови!

Маша в ужасе оглянулась. Позади нее, перегораживая вход в пещеру, стоял удивительно высокий и худой человек. Тот, кого называли Азраил.

Маша вспомнила, что так же в древних поверьях звали ангела смерти… И они сами беспечно привели его за собой!

Старыгин вскочил, подняв фонарь.

Луч света упал на лицо Азраила, осветив его разноцветные глаза — один зеленый, как полуденное море, другой янтарно-золотой. Но тут же эти глаза странно изменились, сделавшись бесцветными, прозрачными, как талая вода. И такими же холодными.

Азраил шагнул вперед и, казалось, только коснулся Старыгина своей рукой. Реставратор рухнул на пол пещеры, как подкошенный. Его голова безжизненно откинулась. Азраил торжествующе поднял над головой каменную призму.

Маша застыла на месте, как громом пораженная. До сих пор все происходящее казалось ей чем-то нереальным, приключением из голливудского боевика. Оттого она не теряла головы и твердо была настроена выпутаться из любой ситуации. Она знала, что разноглазый человек очень опасен, ведь, судя по всему, именно он убил в Петербурге Мишку Ливанского. Но только теперь, увидев, как Старыгин упал замертво, Маша поняла, что это не шутки, что судьбе было угодно столкнуть ее с темными силами, которые действительно существуют. И перед нею — опасный, безжалостный убийца, который служит этим темным силам.

Маша бросилась к Старыгину, опустилась перед ним на колени. Глаза его были закрыты, он не шевелился и вообще не подавал никаких признаков жизни. Маша схватила его за руку, рука была холодна, она окликнула его, пыталась найти на руке пульс, потом потрогала шею. Никакая жилка не билась, возможно, Маше это показалось с испугу. Она подняла голову Старыгина и положила себе на колени. На первый взгляд у него не было никаких повреждений, но вид безвольно раскинувшегося тела наводил на самые ужасные мысли.

— Оставь его! — сказал Азраил. — Он тебе больше не нужен! Он значит теперь не больше, чем сломанная кукла или огородное пугало!

— Что ты с ним сделал? — крикнула Маша. — Он умер?

— Еще нет, но умрет вскоре, — последовал равнодушный ответ, — во всяком случае, он не станет больше мне мешать. Идем же! Нужно торопиться!

Маша склонилась над Старыгиным в полном отчаянии, потом осторожно сняла его голову с колен и поднялась.