Поцелуй врага

 – Отпусти!

Блондин отклоняется, звякает металлическая пряжка, и я зажмуриваюсь в ожидании удара.

– Ты чего притихла? – Вдоль бедра скользит свернутый вдвое ремень толстой кожи. Прикосновения остро ощущаются сквозь ткань брюк.

Электрические разряды вторят движениям, приятно покалывая кожу от колена вверх и, щекоча, спускаются по внутренней части бедра.

– Ничего, – огрызаюсь я и тут же жалею. Блондин размахивается, а я, скосив глаза, наблюдаю. Его рука застывает над головой. Секунда, две… сознание бьется в истерике. – Не прощу! – выкрикиваю, дернув плечами.

– Совсем дурная. – Мягкая кожа ложится на запястья, туго стягивая их вместе. – Даже если ты мне мозг блендером взобьешь и решишь выпить через трубочку, и пальцем не трону. Не смогу. Зверь не позволит и воспитание. – Мужские пальцы хватают за пояс брюк и тянут вниз.

– А раздевать девушку воспитание позволяет? – я мешаю оборотню как могу.

– А если девушка не против?

С хлестким шлепком горячая ладонь ложится на ягодицы, по-хозяйски сминает, массажными движениями проходит по пояснице. Если забыть о том, в какой я позе сейчас нахожусь, приятно. Очень приятно! Ловкие пальцы легкими движениями пересчитывают каждый позвонок, разминают шею и закапываются в волосы. Не думала, что массаж головы может довести до предоргазменного состояния.

Никогда не скажу об этом блондину, но руки у него и вправду волшебные. Прихватив пряди на затылке, Илья слегка тянет – хочется мурчать и просить еще. Умелыми движениями он продолжает лишать меня разума.

Плевать, что на щеке останется отпечаток рисунка покрывала, а воздуха в легких с каждой секундой все меньше. «Продолжай и не останавливайся!» – приказываю я мысленно. Дыхание сбивается, я судорожно вдыхаю и со стоном блаженства выдыхаю, полностью себя выдавая.

– Настолько противен? – По голосу слышу, что Илья улыбается.

– Ужасно. Отвратителен, – мямлю я без огонька.

– Совсем не нравлюсь?

– Ни капли, – прикусываю губу, сдерживая очередной стон.

Волшебные пальцы исчезают, прекращают разминать шею и массировать мне затылок, я пытаюсь возмутиться, но ладонь скользит под кружево трусиков.

– Я говорил, что ты лгунья?

Не разрешает закрыться, собирая пальцами влагу. А в меня словно вселяется бес, и просыпается неуместная гордость. Стоит блондину коснуться, чуть приласкать, в ту же минуту, словно по щелчку, я плыву. Эта мысль неприятно колет. Дергаюсь что есть сил, отталкиваюсь и глухо падаю с мужских коленей на пол. Больно и обидно! Оборотень не предвидит моего финта, потому ошарашенно наблюдает.

Оказывается, ремень на моих руках ослаблен, не застегнут, да и вообще никак не закреплен, легко освобождаюсь и, тяжело дыша, поднимаюсь.