Поцелуй врага

 А в некоторых местах не просто расспрашивает, а выпытывает и не перестает улыбаться, что бы ни услышала.

Блондин рассказывает правду, не лукавя. Честно открывает тайны моего прошлого, а я сдерживаю порыв выкрикнуть: «Ваш сын махровый бабник!», чтобы хоть как-то сравняться в счете.

– Что ты надула щеки? Я же не врал. А правда ведь в любом случае станет известна. Так лучше узнают от нас, чем кто-нибудь расскажет свою версию, приукрасив и усилив. Хочешь побегать по снегу? Разомнем лапы? Раздевайся!

Насколько хватает взгляда, простирается бескрайняя степь. Прошел небольшой снежок, накрывая чужие следы, и я чувствую себя первопроходцем или космонавтом, ступившим на неизученную планету, разбивая лапами гладкую белоснежную поверхность.

Черное небо, усыпанное мелкими звездами, идеальная гладь, кружащий голову свежий ледяной воздух и многие-многие километры без людей.

Свобода! Волчица радуется воле, и я вместе с ней. Давно забытое ощущение радости заполняет душу.

Песчаный зверь бежит рядом, бок о бок со мной, встревоженно вглядываясь во мрак, пока я ношусь кругами, наслаждаясь и отпуская тревоги.

– Мы можем остаться? – сразу же спрашивая, вернув человеческой облик.

– Уборка навоза уже не пугает?

– Нет, – я стряхиваю влагу с волос.

– Тогда остаемся. Завтра поедем на Хребет дьявола, надеюсь, склон еще на месте.

Гора оказывается и не горой вовсе, как я представляла, а большим оврагом. Пологим, но очень глубоким. Распахнув багажник, блондин извлекает кусок старого линолеума, и я наконец понимаю, откуда эти ровные приглаженные следы от вершины до самого низа.

– Нет-нет, – протестую я, в ужасе представляя, как мы несемся вниз.

– Я так и знал, мягкожопая трусиха. Для тебя припас кое-что другое, – играет в воздухе пальцами и жестом фокусника извлекает ледянку-ватрушку. – У соседей одолжил, ты с ней аккуратнее, не заляпай кровью.

– В кого ты такой… юморист?

– Ты хотела сказать «идиот»?

– Нет, не хотела, – не очень натурально отрицаю я.

– Хотела! – настаивает блондин, затаскивая меня, линолеум и ледянку на вершину.

– А почему гору называют Хребет дьявола?

– Сейчас узнаешь, – он ставит ледянку на склон и приглашает жестом сесть: – Дамы вперед. Держись крепко за ручки.

– Илья, – визжу я, ощутив руки на спине, – не толкай сильно! Пожалуйста!

– Не буду. Да и когда я тебе врал?! – ловит мой недоверчивый взгляд. Ладони мягко надавливают, я успеваю подумать: «Не обманул», и с визгом взлетаю в воздух, а потом еще, еще и еще. Не спуск, а стиральная доска. Вцепившись в ручки, молюсь богам, чтобы не свернуть шею и быстрее доехать вниз. Илья скатывается вслед за мной, громко хохоча и подбадривая криками.

– Идиот! – кричу я, как только понимаю, что глупая смерть на обледеневшем склоне отменяется.