Поцелуй врага

Понеслась. Рюмка за рюмкой, одна за другой.

«Сколько же ты одна? – задаюсь вопросом. – Стоп, – останавливаю себя, – не хватало еще начать жалеть. Волки всегда живут в стае, получается, изгнали свои же. Ну не могла же вся ее стая погибнуть, об этом точно было бы известно».

Мозг активно заработал, поднимая со дна памяти трагические случаи, но ничего…

– Привет, Федь, – произношу на автомате, чувствуя знакомый запах.

– Как тебе удается? – Федор Морозов, хозяин клуба, присаживается на край стола.

– У тебя ужасный парфюм, – говорю я чистую правду, но Морозов принимает за шутку, смеется, по-дружески толкая в плечо.

– Ты что один? Хочешь, найду тебе приятную компанию? – предлагает он.

– Хох, я еще в состоянии сам. Ты мне лучше скажи, что в твоем клубе делают разводилы?

Морозов отмахнулся, проследив за моим взглядом:

– Я тебя умоляю. Это так, второсортные консуматорши, на проценте от Вадима работают. Я не против – продажи. Бабки, – вскидывает брови. – Рыжая еще бы могла работать у меня на постоянке, а черная, – кривится, склонив голову, долго присматривается, – откормить, отмыть, снять всю дрянь с лица, и может быть. – А я слежу за его взглядом, возможно, ошибся столом? Нет, смотрит на волчицу. – Пресная, – мои брови лезут наверх, – никакая.

– Ну-ну, – я подавляю раздражение. – Советую подтянуть охрану, – довольно хохочу, глядя на завязавшуюся потасовку. Перемещаюсь вдоль стекла, следую за черной макушкой. – Оу, хороший удар, пресная, – толкаю опешившего Федора в бок.

Брюнеточка активно петляет, скрываясь за маятниковой дверью, чуть не сбивая с ног официантку, ныряет в помещения для персонала.

– Ты их уже видел? – Морозов со смартфоном в руках мечется по балкону, отдавая указания охране.

На мгновение теряюсь в ярко освещенном помещении, сбавляю темп, нащупываю рукой опору. Тонкие двери приглушают удары басов и возбужденные крики. Совершенно не ориентируюсь в коридорах, бегу, не разрешаю себе останавливаться. Это надо же быть такой дурой! Проклинаю Вику. Она всегда вела себя эгоистично, и в этом только моя вина. Хотя о какой вине может быть речь, я была ей благодарна и благодарна сейчас, именно она не прошла мимо, помогла. Не оттолкнула, приняла. Научила выживать, прятаться от органов опеки, познакомила с другими ребятами. Я никогда не считала их семьей, держалась обособленно, боялась навредить, да и не вся их жизненная религия была мне понятна и приемлема. Почти все ребята ушли из дома в возрасте десяти-одиннадцати лет и, как следствие, рано повзрослели. И мне повезло встретить Вику и Стаса, ведь дети улиц часто не доживают до совершеннолетия, а мы смогли.