Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин

Степь да степь кругом…

Ползут коробочки советских танков, всполохами огня сверкают разрывы, черным дымом бугрится земля.

Недавно здесь бились танки – земля вся изрыта воронками, перепахана снарядами и гусеницами.

Куда ни глянь – обгоревшие коробки «Т-34» и «Т-IV», черные от нагара, торчат перекошенные пушки, топорщатся обломки сбитых самолетов, похожие на окурки, вдавленные в цветочный горшок.

И ни кустика нигде, ни деревца – война все выжгла.

– Командир! Вижу шестерку «мессеров»!

– Я тоже. Глянь пониже.

Впереди и ниже кружит немецкий корректировщик-разведчик «Хеншель-126».

Вражеская артиллерия лупит по нашим окопам, а чертов корректировщик подсказывает, куда бить.

– Я «Колорад». «Кот», сбить «Хеншеля»!

«По-седьмой» с нарисованным на фюзеляже котярой открыл огонь по корректировщику, и «Мессершмитты» из охранения будто с цепи сорвались – бросились всем скопом в лобовую атаку.

Обычно немцы избегают атаковать на встречных курсах, но тут у них вариантов не оказалось.

– Группа, внимание. Отворачиваем все вдруг.

В том, чтобы долго и нудно объяснять маневр, нужды не было, люди в эскадрилье понятливые. И опыт есть.

Показом ложного малодушия обманем врага. Ведь считается, кто на лобовой атаке первым отвернет, у того слабее нервы.

А немцы наверняка попытаются воспользоваться «трусостью» русских и атаковать в момент отворота…

Две шестерки – «По-седьмых» и «Ме-109» сближались.

Рано отвернуть нельзя, немцы могут удачно взять в прицел. Опоздаешь – вся хитрость насмарку.

Вся группа круто сворачивает влево. Вот-вот хлестнет очередь…

Мимо ревущими кометами пронеслись «мессеры».

Они сразу же устремились за русскими, в попытке «сесть на хвост».

Опередив немцев в развороте, пилоты «четверки» сами оказались сзади. Фашисты, не сообразив, в чем дело, продолжали виражить.

Очередью «худому» снесло полкрыла. Калека пытался продолжить полет, но ничего, кроме штопора, у него не вышло. Готов.

Второй из «очереди на умертвие» пошел вверх «горкой», вот только подзабыл, что потерял скорость на вираже.

И все равно полез в небо. Привычка.

Узкий фюзеляж «месса» закрыл весь прицел. Под тонкими крыльями были отчетливо видны гондолы двух пушек.

«Ме-109 G-2». «Густав». Все равно, «худой».

Быков всадил очередь в «месса», и она вся, до последнего снарядика, вошла, как в мишень, кучно. Как изюм в тесто.

«Худой» сотрясся, закачался, потом на какую-то долю секунды застыл и, пуская черные клубы дыма, закувыркался вниз.

Быков глянул за фонарь.

Под ним крутилась пара Зайцева. Рядом вертелись с вражеской тройкой Орехов и Баклан.

От их «механо-живого» клубка отскочил истребитель противника, беспорядочно завертелся и вспыхнул.