Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин

– Колька, сзади пара! Разворачивайся на двести!

– «Седьмой», не увлекайся, пару атак сделай и отходи.

– Горит! Горит, сука!

– Слева «мессеры», выше!

– Группа, атакуем попарно!

– Я – «Перевал»! «Колорад», к вам с востока подходит помощь!

С востока приближалась эскадрилья «Яков».

– Серега, ты, что ли?

– Долгушин, я – «Перевал». На подходе группа бомбардировщиков! Быстрее атакуйте!

– Вас понял! Выполняю! Сомкнуться!

– Всем последовательно, парами атаковать бомберов в лоб! В атаку!

– Я – «Перевал»! «Колорад», командование вас благодарит. Подтверждаем падение пятерых фрицев!

– Стараемся… Всем стать на свои места. Уходим!

В полете Быков стал отставать – начались перебои в моторе.

Группа скрылась в облаке, и Григорий остался как бы один.

Шестерка «мессеров» свалилась, покидая облачность. Осадки…

Один против шестерых?

– Я – «Колорад»! Атакован шестеркой «худых».

Не сразу, но в наушниках отозвалось:

– Командир, держись!

Боеприпас на исходе, остался последний РС-82.

Его Быков и выпустил. Мимо!

Нет, «худого» задело-таки. Задымил, гад, и вышел из боя.

Григорий резко переложил машину в крутой левый вираж, чтобы не дать немцам атаковать его с задней полусферы.

Трассы шли, чудилось, со всех сторон. Быков увертывался от прицельного огня, бросал самолет из одной фигуры в другую и огрызался.

Очередное нажатие кнопки ничего не дало – боеприпасы кончились.

Тут пуля крупного калибра расколотила приборную доску. На плоскости и смотреть-то страшно – решето.

Тяга падала на глазах.

Быков зашел в вираж над обширным полем, посреди которого торчали забытые стога сена, черного на фоне подтаявшего снега.

Потянул ручку управления на себя.

Самолет дрожал, обещая вот-вот сорваться в штопор, а высота всего метров четыреста.

Пара «мессеров» метнулась выше, зашла с задней полусферы, открыла огонь по «Яку» с номером «12».

Пытаясь уйти, Григорий перетянул ручку и сорвался в штопор.

Выйти удалось быстро.

Быков спикировал в направлении большого стога, и вдруг этот самый стог вспыхнул, зачадил густым белым дымом.

Поджег сено «эрликон»!

Григорий еле вывел из пике покалеченный самолет. Плоскости срубили верхушки кустарника на меже.

Во рту сухо, зато глаза пот залил. Глянув вверх, Быков захохотал бы, если б смог – «худые» встали в «круг» над пылающим стогом!

Видать, приняли сено за обломки «Яка», а русский истребитель потеряли из виду. Вот и ладненько, как Мошин говаривает…

Именно в этот момент и появились «Яки».

– Командир, ты где? – завопил Орехов.

– Подбит. Тяну на аэродром.

– Командир, мы тебя не бросали, ты не думай! Тут до нас «мессы» прицепились, а стрелять почти нечем!

– Та же фигня… Уходим.

Самолет тряхнуло, колеса загудели, прокатываясь по полю. Мотор взревел, затягивая «Як» на стоянку, и стих.