Принцесса и садовник

Диноццо был мужчиной, и в нем все трепетало при виде ее роскошной фигуры.

Нетвердой рукой он достал из ящика чистую футболку и натянул на обнаженную грудь.

— Объяснения последуют позже, — пробормотал он. — А сейчас тебе нужно исчезнуть отсюда, пока мой дядя не узнал, кто ты такая.

— Меня это совершенно не волнует.

— Ты не понимаешь, что говоришь, — раздраженно заметил он.

Она должна выйти замуж за короля Пердосы. Чтобы находиться рядом с нею, прикасаться к ней, нужно самому быть королевских кровей. Принцесса совершила то, что было запрещено. Это вбивалось в голову Дицо с того момента, как несколько лет назад его отец занял должность дворцового садовника.

До ее обручения много принцев, о которых знал Дицо, хотели завоевать внимание Реджины. Его братья сообщали ему дворцовые сплетни. По слухам, мать Джины всегда была благосклонна к принцу Николасу, ставшему королем Педросы после ухода своего отца.

Дицо видел, как он гулял с Джиной около дворца. Иногда они ездили верхом. Сколько раз Дицо желал, чтобы лошадь сбросила этого испанца и он сломал бы свою каталонскую шею!

В глазах Джины появилась боль.

У него перехватило горло.

— Кто сказал тебе об этом?

— Твой отец. Это правда?

— Поговорим об этом позже.

— Значит, это правда? — спросила она дрожащим голосом.

— Джина... Не секрет, что мы всегда были привязаны друг к другу, но, кроме этого, не может быть ничего. Нам обоим надо жить своей жизнью, и сейчас это самое главное.

Уголки ее рта приподнялись в дерзкой улыбке.

— И как же ты предлагаешь мне удалиться из комнаты, чтобы твой дядя не увидел меня?

Дицо протянул ей сандалии.

— Надень их, и я помогу тебе вылезти через окно. Видишь отсюда сарай? Сейчас там никого нет.

Спрячься в нем и жди, пока я подъеду на грузовике.

А уж пресса с удовольствием посвятит свои страницы Джине, которая до сих пор ничем не запятнала свою чистую, как снег, репутацию.

Она надела сандалии, и Дицо подал ей жакет. Он изо всех сил старался сдерживать себя, чтобы не обнять ее и не закончить то, что она начала этой ночью...

Двадцатишестилетнюю принцессу Реджину больше нельзя было назвать неприкасаемой. Ее распухшие губы свидетельствовали, что их целовали до бесчувствия. Он до сих пор ощущал прикосновение к ней, хоть и не помнил деталей.

Ее запах словно впитался в него. Как, черт возьми, он будет с этим жить дальше?!

Ее лицо озарила белоснежная улыбка.

— Твой дядя узнает, каким образом исчезла женщина из твоей комнаты?

Дицо раздвинул ставни и раскрыл окно.

— Не в первый раз, — пробормотал он. — Но поскольку он сам был молодым, то ничего не скажет, особенно потому, что в доме бабушка.

Джине надо незамедлительно покинуть Сардинию! Он резко поднял ее, перекинул через окно и аккуратно опустил на землю.