Прости за мою любовь

– Но тогда ты же можешь заболеть! – логично мыслит ребенок.

Пожимаю плечами, повыше поднимая ворот пальто. Украдкой смотрю на Кирилла. Он встает по другую сторону от сестры и слушает наш с ней диалог не вмешиваясь, отстраненно глядя то на нас с девочкой, то на капли дождя, которые бьют о землю.

– Не боишься заболеть? – щурится неугомонная девочка.

– Я подожду, когда дождь кончится, а потом пойду.

– Хочешь, мы постоим с тобой? Кирилл, можно ведь?

– Можно, – кивает он.

Мы встречаемся взглядами, Морозов картинно закатывает глаза, заставляя меня улыбаться.

– Меня зовут Оля. А это мой брат Кирилл. А тебя?

– Кирилл, познакомься с Дашей.

– Да? – удивляется ребенок.

– Да. Очень давно, – подтверждаю.

Мы с Морозовым посылаем друг другу улыбки поверх головы девочки, играем в гляделки. Он то закатит глаза на ее очередную реплику, то подмигнет мне как подруге или давней знакомой, которая больше не раздражает. Может, мы правда сможем быть друзьями?

Я забуду то, что он уже долгие годы живет у меня в сердце, мозге и бежит по моим венам. Кирилл Морозов впился в мою душу, как клещ, и я пытаюсь от него освободиться. Эта больная любовь внутри отравляет мое существование.

В какой-то момент мы с Олей начинаем выставлять руки из-под козырька, пытаясь поймать дождевые капли. Они холодом оседают на ладонях. Мы смеемся, брызгаясь друг в друга, не забывая при этом о Кирилле. Ему тоже достается. Он лишь отфыркивается. Иногда щекочет сестру подмышками, отчего она заливается звонким хохотом. Мне Морозов посылает короткие улыбки.

На осеннем крыльце университетского бассейна, прячась от проливного дождя, я смогла слегка прикоснуться к своей многолетней мечте. Вот так все могло быть, если бы я хотя бы немного нравилась Кириллу. Если бы он не стал встречаться с Нелькой. Если бы он когда-нибудь влюбился именно в меня.

Кажется, ничто и никто не может испортить этот неожиданной уютный момент с семейством Морозовых, свалившийся мне на голову. Ровно до того момента, пока неожиданно сестра Кирилла не удивляет своим очередным вопросом:

– А у тебя есть мама?

– Оля! – предупреждает громко сестру Кирилл.

– Конечно, у всех есть мама, – мягко улыбаюсь ребенку, на Кирилла смотреть боюсь, все внимание отдаю Оле, которая неожиданно выбила почву у меня из-под ног.

– Оля! – громче повторяет Морозов.

Ком в горло мешает вздохнуть. Ладони становятся влажными совсем не от дождя, капли которого мы ловили пару минут назад.

Оля замолкает, насупившись, как воробушек, погрузившись в свои мысли. А я боюсь посмотреть на ее брата. Это запретная тема. Я не знаю, можно ли мне как посторонней ее касаться. Мы обсуждали с ним смерть его мамы лишь однажды. В марте.