Провинциальная история

Все знают, что порядочные цесаревичи очень даже жениться обязаны на девах-спасительницах. Или наоборот.

Спросить папеньку, чтоб жениха среди магов поискал? Небось, Любятовы — род небедный, еще дед Басечкин в торговом деле преуспел немало, когда пеньку конопляную стал в Китеж возить, а оттудова — стекло сперва, после и вовсе стеклодува. И теперь-то у папеньки мастерские, что стеклодувенные, что кузнечные. И за Басечкою он не только пару сундуков полотна дать готов, но золота чистого.

Магов в Канопене было немного, сиречь ровно два и оба были страсть до чего симпатичны, но вот батюшка, стоило прошлым разом про магов заговорить, осерчал скоро.

Сказал, что шарлатаны оне.

Что человек собственною силой добиться всего обязан, а не чудесным умением. Нет, магов сватать он не пойдет, особенно, когда Тришка под боком. Да и… не замуж хотелось, а любви, чтобы как в книге, с первого взгляда и на всю-то жизнь.

— Хватит, — оборвала Басюшка лепетание мамок, которые громкими шепотками спорили, пора уже кику красным бисером расшивать или погодить надобно, пока вправду посватается.

Оно-то погодить бы, конечно, но как бы не вышло, что шить придется спешно.

И бисера опять же запасы поглядеть надобно.

Глупые. У батюшки в мастерских бисеру столько, что не на одну кику достанет.

— Лучше расскажите, чего в городе делается, — велела Басюшка, пряником печаль заедая. А хорош, мягонький, печатный, так и тает во рту.

— Так, матушка, ничего-то не деется! — нянюшка глянула снизу вверх, отчего сразу стало понятно, что врет. Нет, батюшка вовсе не полагал, что девке хорошего рода надлежит только в светлице сиживать.

Басюшке и во двор ходить дозволялось, кабы там, конечно, было чего интересного, в этом-то дворе.

И к подружкам, само собою, но с нянюшкою да Никанорой, да холопами, которым велено было глядеть, как бы кто ущербу Басюшке не учинил ненароком. И на ярмарку ее брали-то, и по речке гулять.

Тришка вона обмолвился, что сам грести готовый целый день… но тут уж батюшка насмерть встанет. И правый будет. Какие катания до сватовства? А вдруг да после передумает, и что люди скажут? То-то и оно…

— Ведьма в городе объявилась, — веско произнесла Никанора, наливая чай в блюдце. Его она поставила на растопыренные пальцы, ко рту поднесла и подула.

— Ай, что ты такое говоришь! — нянюшка вновь на Баську покосилась.

— Правду, — Никанора чаек отхлебнула и бараночку в тарелку сунула, чтоб размякла, стало быть. — Уж седмицу как.

— Ведьма? — жить стало сразу интересней.

Басюшка отмахнулась от особо назойливой мухи, что так и норовила пряником поживиться.

— Ведьма, — Никанора склонила голову и заговорила тихо, страшным голосом: — Всамделишняя. Я слышала, как…

Ее-то рассказ был интересный, куда там прочим.