Провинциальная история

А она важно кивнула, мол, обычное дело, постановив себе всенепременно поинтересоваться у единственного, кажется, адекватного человека, пусть и не совсем, чтобы живого, чем боевые холопы от обыкновенных отличаются.

Стася прибавила шагу, надеясь, что все-таки не запутается в юбках.

И на крыльцо, почитай, взбежали, остановившись одновременно.

— Вам дальше нельзя, — произнес Ежи, вперившись взглядом в Дурбина.

— Это почему еще? — Дурбин выпятил подбородок. А парик его, — такие Стася только в исторических фильмах видела, чтоб завитушками и ниже плеч свисали.

Ежи попытался встать между Стасей и Дурбиным, но тот не собирался отступать.

— Что вы себе позволяете, недоучка!

Стася закрыла глаза.

Сделала глубокий вдох.

— С чего вы это взяли?!

— А с того, что только недоучка будет в этой глуши сидеть! У вас шансов нет на лучшую жизнь, и теперь вы решили, будто…

— Тихо! — рявкнула Стася. Никогда-то прежде она не повышала голос.

— Мря, — поддержал Бес, просочившись меж магов. — Умр…

— Вы оба останетесь здесь.

— Простите, но совесть мне не позволяет оставить хрупкую женщину наедине с…

Договорить Дурбин не успел. Рука у Стаси вдруг дернулась, а следом дернулась и ступенька, на которой стоял маг.

И от этого дерганья, не иначе, он не устоял на ногах, покатился, благо, катиться было недалеко, ибо подняться чересчур уж высоко Дурбин не успел. Он как-то извернулся, подскочил, спешно отряхиваясь и оправляя сбившийся парик.

— С совестью своей сами договаривайтесь, — сказала Стася, глядя в злые глаза. И виделось в них что-то этакое, что в том мире заставило бы ее вжать голову в плечи и отступить.

Тут же она и взгляд выдержала.

И руки на груди сложила, подумала еше, что запястья-то тяжеленные, что если вдруг, то не хуже кастета будут.

— Простите великодушно, — Дурбин согнулся в поклоне, опалив Ежи раздраженным взглядом. — Если я имел несчастье вызвать ваш гнев… моя назойливость происходит единственно от беспокойства…

Дослушивать Стася не стала, поднялась и дверью хлопнула.

— М-мяу, — сказал Бес, усаживаясь рядом.

— Вот… и можешь мне объяснить, что происходит? — Стася прислушалась. Стучать в дверь никто не собирался, ломать, кажется, тоже. — Что им от меня надо? Нет, я понимаю еще первый, я его спасла, а… а он влюбился.

Даже на слух версия была так себе.

— Но второй-то? Вот… я не слишком молода. По местным меркам, наверное, вообще старуха. А внешность? Кого в здравом уме могут заинтересовать крашеные волосы? Или одежду взять… да я, если подумать, с их точки зрения вообще страшилище! А он тут вьется.

— Дело в силе, — Евдоким Афанасьевич появился именно тогда, когда Стася почти решилась отойти от двери. — Ты ведьма. Они маги. И даже будь ты стара и страшна, они не отступят. Но если хочешь, можешь выдворить их и закрыть путь.