Провинциальная история

Будто иных забот нет.

Парень поднялся и кое-как рубашонку одернул.

А ведь совсем молоденький и… неустроенный какой-то. Правда, Стася тотчас заткнула голос совести, который требовал парня немедля устроить и желательно в добрые женские руки.

— И слушай сюда. Ты пришел службы искать, верно?

— Агась, — Антошка шмыгнул носом.

— Считай, что ты ее нашел. Тело твое нам без надобности, но вот по дому помощь нужна. Отслужишь годик-другой, а там посмотрим. По делам и награда. Ясно?

— Видишь, — Евдоким Афанасьевич обернулся к Стасе. — Все не так уж плохо…

— А кормить станете? — уточнил Антошка, окончательно страх растерявши.

И по животу себя похлопал. — Пока шел, то сголодался в конец.

Стася же подумала, что не так уж ей работник и нужен. И лотки она сама почистить способна, и полы помыть, и за топор знает, как браться, но… кто ж ее, ведьму несчастную, послушает?

Историческая, повествующая о ведьмах, магах и чаяниях девичьих

…в мире есть не так и много действительно важных занятий, требующих полной сосредоточенности, как еда и отдых. Прочие же дела суть суета сует и потому, всякий раз, отвлекаясь от важного, подумайте, надо ли оно вам…

Сбегчи получилось не так и сложно.

Всего-то и надобно было, сказать, что к подруженьке идет на чаи да вечерок, что сидеть долго будет, потому как с Маланькою, как подружку Басечкину именовали, порешили они шитьем заняться. Небось, к Маланьке тоже сватов вот-вот зашлют, а приданое готовить надобно. И даже если не собственною рученькой, то всяко приглядеть за девками дворовыми, которые, только волю им дай, мигом чегось не того пошьют.

Этие резоны батюшка выслушал, головою кивнул преважно, мол, дозволяю, и велел с собою угощения взять.

А то не дело это с пустыми руками в гости.

Маланьке даже гостинчика передал — штуку полотна тонюсенького, голландского.

Баське даже завидно стало. Ненадолго. После вспомнилось, что у ней этакого тоже имеется, что лежит оно в одном из сундуков кованых, да в переписи приданого указано.

— Выросла, девонька моя, — прогудел батюшка, Басеньку обнимая. И так ей стало тепло в его объятьях, так хорошо, что от этого она разрыдалася. — Скоро уже, скоро покинешь дом тятенькин…

На душе вовсе погано стало.

И появилось желаньице отступиться. Королевич? На кой Басеньке королевич, когда у нее батюшка один-одинехонек останется? Кто за ним приглядит? На своячницу-то никакой надежды, она сухая, бесчувственная, а у батюшки сердце.

Поди не так и плох. Давече вот гостинчик передал через сенную девку, зеркальце махонькое в серебряной оправе, да не простое — зачарованное, глядишься в него и будто бы хорошеешь. И оправа предивная, с листом земляничным да ягодками. Зерькальце Баське крепко по сердцу пришлось.