Провинциальная история

И сам-то супруг ее любит, пылинки сдувает…

Он испустил тяжкий вздох, и Стася вздрогнула, до того тяжелым показался этот вот звук, на который дом откликнулся скрипом да скрежетом.

— Если так смотреть, то ей и вправду жаловаться было не на что. Балы, ассамблеи, вечера… она могла блистать, моя Ладушка…

— Но ей это было не нужно? — тихо спросила Стася.

— Именно, — на лице Евдокима Афанасьевича появилась болезненная улыбка. — Ей это было совершенно не нужно. Ей хотелось заниматься делом, наукой, но… разве пристало княгине размениваться на подобные глупости? Да и сама по себе наука, когда дело доходит до испытаний, занятие небезопасное.

И ее вытеснили. Понемногу. Полегоньку… она пыталась с ним говорить, но ее не слышали.

Стася кивнула. С мужчинами часто случается такое, что они слушают, но не слышат, думая, будто им-то всяко лучше известно, как оно правильно жить.

— И она поддавалась. Уступала. Ради любви. Она ведь и вправду влюбилась. А ведьма ради своей любви на многое способна. Она пыталась стать такой, какой её хотели видеть. Княгиней. Истинной. Достойной новой своей семьи.

Она меняла себя день за днем, час за часом, пока почти не вычерпала до самого донышка. К счастью, ей хватило ума остановиться. И ко мне она приехала, чтобы подумать. Понять, почему несчастна. Разве может такое быть, чтобы человек, любящий и любимый, был несчастен?

Еще недавно Стася точно сказала бы, что нет.

Но теперь… теперь она не знала.

В которой вновь же говорится о любви

Муж любит жену до тех пор, пока не полюбит другую женщину. Жена любит мужа до гроба, а потом до гроба другого мужа.

Пропажу супруги княжич Гурцеев заметил, признаться, не сразу, но на то имелись причины веские.

Во-первых, он был занят и на сей раз даже делами государственными, во-вторых, явившись домой поздно, решил Аглаюшку не беспокоить.

В последнее время она сделалась до крайности капризна.

Нет, оно понятно, что ведьма и характер, но как-то раньше этот самый характер не так был выражен. И ведь не скажешь же, что скандалит. Отнюдь. Просто уставится своими глазищами этак, с упреком, и от взгляда ее, тоски полного, охота сквозь землю провалиться.

Хотя… что тут такого-то? Подумаешь, задержался… в клубе актриски? А кого еще в клуб пускать? Не приличных же женщин! Приличным женщинам надлежит дома сидеть и этим самым домом заниматься, а еще не задавать мужьям неудобных вопросов.

Впрочем, спрашивать она тоже не спрашивала, только мнилось — незачем. Все-то сама видит, все-то понимает, и оттого… оттого появлялись нехорошие мыслишки, что поторопился Гурцеев с женитьбою. Надо было папеньку слушать, который советовал погодить годик-другой.