Провинциальная история

— Вы… знаете, где они?

— Там, — водяницы махнули рукой вглубь болота. — Земля.

Час от часу нелегче. Ведьмаков наука тоже полагала выдумкой, ибо давно известно, что ведьмовская сила способна прижиться лишь в женском теле, тогда как магическую принимают равно и женщины, и мужчины.

— Неспокойный, — просветили Ежи водяницы и, тяжко вздохнув, тоже одновременно, добавили. — Все ходит…

А старшая потупилась даже.

— Вкусный, наверное…

Верно, над тем, стоит ли отпускать Ежи, если он тоже вкусный.

— Отбиваться стану, — предупредил он на всякий случай. — Но договоримся, я барана приведу.

— Каждой, — согласился он. — Сделаете дорогу к тому острову? И обратно…

— Ночью людям нельзя.

Это Ежи и сам понял. И согласился, потому как и вправду вечерело.

— А этого… человека… вы…

— Тут, — водяница коснулась груди.

— И тут, — вторая ткнула себя щепотью в лоб.

— Умрет, болото грязным будет, — завершили они хором. — Договор?

Ежи коснулся многострадального запястья, кровь выпуская.

— Вы проводите меня к этому острову, а взамен я, коль жив останусь, приведу каждой по барану.

— И прочего всего, чтобы для рукоделия надобно, — договорил он.

Капли крови, сорвавшись с руки, до мха не долетели, были пойманы удлинившимся вдруг языком, который и кожи коснулся, опалив. Правда, следом пришла немота, а царапина затянулась.

— Хороший, — сказала водяница.

— Ведьминский… — добавила вторая, тоже щурясь сыто, хотя ей-то ни капли не досталось. И видно, недоумение Ежи было так велико, что третья рассмеялась и пояснила:

Понятно не было, но зато под ногами, раздвигая мхи, легла темно-зеленая трясинная тропа, по которой обыкновенному человеку ходить не стоит, если, конечно, он не заключил договора с нежитью.

…в Академии не поверят.

Нежить ведь уничтожать надо, а не… Ежи мрачно подумал, что этот момент он в отчет вносить не станет. Ну его… бюрократию.

Лилечка сидела тихо.

Время шло-шло. Кажется, она опять уснула, потому что когда открыла глаза, то поняла, что в доме темно. Раньше она темноты, говоря по правде, побаивалась. Но теперь та была не густой, напротив, такой вот полупрозрачною, позволяющей разглядеть, что комнатенку эту, что одежу в ней.

В ногу ткнулось что-то теплое, заурчало.

И Лилечка поймала Фиалку, посадив на плечо. Коготки тотчас пробили ткань, и Фиалка ткнулась мокрым носом в ухо.

— Темно, — сказала Лилечка зачем-то. Наверное, затем, что молчать она уже немного устала.

— Мяу, — согласилась Фиалка.

И Лилечка поняла, что голода Фиалка не чувствовала, напротив, она была сыта и довольна. Поймала… что-то поймала, совсем даже на мышь не похожее.

И это что-то было вкусным.

— Тогда хорошо… он ушел?

— Надо и нам уходить.

— Мру, — возразила Фиалка.

А Лилечка слабая. И дороги не знает. Вокруг болота.