Провинциальная история

Или… не спрашивать? Белоглазая Эльса на все вопросы лишь усмехалась: мол, мое дело указать, где тебе, Норвуд Проклятый, с судьбой своей встретишься, а там уж сам.

— Стреляли, — заметил Бьерни другую травинку срывая. — Там.

Он и пытался-то выйти к месту, где стреляли, испугавшись, что стреляли-то в ведьм, а они, пусть и силой наделенные, все же женщины.

— Идем? — Бьорни подобрал поводья и цокнул.

— Идем, — сидеть на месте смысла особо не было, а куда идти… дорога вывезет именно туда, куда им надобно. Теперь Норвуд в том не сомневался.

А еще он совсем не удивился, когда солнце вдруг покачнулось и стремительно покатилось в лес.

В которой зло встречается отнюдь не с добром, а ведьма находит дорогу

…истинный воин обращается к целителю лишь тогда, когда обломок ножа в спине начинает мешать спать.

Сперва не столько от страху, сколько из опасения, что Козелкович оказажется не так и прост, что сорвется, пойдет по следу сам.

Или кого знающего направит.

Или и вовсе… не мог же он из столицы один явиться, должен был бы нанять кого в охрану, а там…

…потом, уже в лесу, темном и страшном для человека несведущего, Емелька шаг сбавил. Не хватало еще себя запалить. Нет, тут уж иначе надобно, осторожно.

Благо, амулетик один, прикупленный по случаю — судя по тому, сколь мало за него попросили, взят он был не совсем, чтобы законно — давал ему возможность видеть в темноте.

Споткнувшись о коряжину, Емелька выругался и остановился. Ненадолго.

Понять, туда ли он вышел… днем-то он в лесу, что дома, каждое деревце родное, а вот ночью… нет, хаживать случалось. И знает Емелька, что в темноте все иным кажется.

Заухало над головой.

Филин? Или маскавки выползли, которых подле болота развелось немеряно.

— Я вас, — пригрозил Емелька, голосом своим себя же успокаивая, да мешок на плече поправил. Мешок этот оказался весьма тяжел. Ну да своя ноша не тянет.

Сейчас выберется Емелька к дороге, а там по ней тишком да тропами заговоренными, да Забугорья. Оттуда — на волок. И в Китеже затеряется, а то и вовсе сядет на корабль какой и отбудет. Небось, по-за Беловодьем до него князь не дотянется.

С деньгою же везде, хоть у норманнов, хоть у свеев обустроиться можно.

И Емелька поспешил дальше. Только одного разу, в ручей едва не провалившись — а мнилось, до него еще с полверсты — выругался в голос. Потом же сам себя успокоил: верно, от нервов шел быстрее обычного, вот и вышел раньше.

Ручей же — это хорошо.

По нему вверх подняться, до места, где он во мхи ныряет, а там уже ни одна собака, самая наилучшая, Емелькин след не возьмет.

До мхов он добрался.

А после них, едва не утонувши вдруг — болото решило впотьмах пошутить над человеком — выполз в гулкий стылый березняк.