Провинциальная история

— А сейчас? — поинтересовалась Стася, заглянув в темные ведьмины глаза.

— Деньги у меня есть…

…пока есть, потому как казна семейная, сколь бы велика ни была, но имеет обыкновение заканчиваться, если её не пополнять.

— А мужа нет! — возразила ведьма, глянув победно.

— А нужен? — в свою очередь поинтересовалась Стася, кажется, этим вопросом порушив все местные устои разом.

Лишь послышалось, как кто-то над ухом хмыкнул.

— Я уже давно не деточка, — Стася поднялась и подхватила котенка, который не нашел ничего лучше, как взобраться на кресло. — И никуда я не поеду. Это во-первых. Во-вторых, если я вдруг соберусь замуж, то мужа выберу сама…

— А вот это вряд ли, — раздалось вдруг громкое. До того громкое, что от голоса этого зазвенели стекла.

Да и сам дом словно бы… подобрался?

И двери захлопнуть поспешил, да только запоздало. Человек, Стасе определенно незнакомый — она бы запомнила — уже переступил порог.

Он шел. Шагал широко и уверенно, будто и дом этот, и земли, и даже сама Стася принадлежали ему. А ведьмы взяли да попятились. Вот они были рядышком и вот уже в стороне держатся.

И Стася не лучше. Она глядит на гостя, который остановился в трех шагах от неё и в свою очередь уставился на Стасю. И такое в его взгляде, что…

…колена она опять поскребла. Вот ведь… ведьмина сила, выходит, от комарья защиты не дает.

— Вы кто? — спросила Стася.

Строен, если не сказать — болезненно-худ. Волос светлый, сединой приправленный, собран в низкий хвост. Кожа белая. Глаза прозрачные. Черты лица правильные, но при том само лицо на редкость нехорошее.

Или это из-за выражения? На лице застыла странная смесь эмоций: откровенная брезгливость, обреченность и… решительность? Будто он подвиг совершить собирается, но какой-то до боли неприятный.

Даже отвратительный.

— Позвольте представиться, — все же гость, который Стасю рассмотрел, поклонился. Изысканно так, всем видом показывая, что только хорошее воспитание заставляет его держаться… вот так держаться. — Радожский Береслав Васильевич.

— Стася, — сказала Стася, глянув на верховную ведьму и на вторую, менее верховную, но точно знавшую, что происходит.

— Не скажу, что приятно познакомиться, однако… раз уж боги судили нам встречу, то я готов.

— К чему? — как-то вот эта посторонняя обреченная готовность Стасю совершенно не вдохновляла.

— На ком? — уточнила она, подозревая ответ. И не ошиблась.

— Спасибо, — Стася задрала голову так, что шея заболела. Оставалось надеяться, что поза в целом получилась горделивою, а не глупой. — Но я как-нибудь без мужа обойдусь…

— Боюсь, не получится, — Радожский Береслав Васильевич поднял руку и рукав потянул, обнажая полосу запястья, по которой вился престранный темный узор.

И ведьмы за Стасиной спиной вздохнули.

Как показалось, с сожалением.