Провинциальная история

Массивные ножки его тонули в ковре, скалились резные волчьи головы на подлокотниках, казавшиеся столь живыми, что Ежи стоило немалого труда не отпрянуть. Он, зачарованный этими головами, не сразу обратил внимания на того, кто скрывался в глубине кресла.

Сперва он заметил желтоватые ладони, возлежавшие на загривках волков, будто сдерживавшие их, недовольных появлением чужака. Потом…

— Да, много воды минуло, — Евдоким Афанасьевич поморщился. — Вынужден признать, что физическая моя оболочка за прошедшие годы претерпела некоторые изменения…

Мертвец был… мертвецом, как бы ни странно сие звучало.

Иссохшим. Его голова упала на грудь, и пыльные пряди волос скрыли лицо. Ежи отвернулся, испытывая до крайности неловкое чувство, будто случилось ему ненароком увидеть нечто, донельзя личного свойства.

— Не стоит печалиться, молодой человек, это лишь оболочка…

— Возможно… если бы вы позволили, я мог бы… у вас ведь имеется семейная усыпальница?

Несомненно, таковая была. Старый дом да без усыпальницы? Это просто-напросто невозможно.

— Я бы мог перенести вашу… ваше…

— Тело, — подсказал Евдоким Афанасьевич. — Это весьма любезно с вашей стороны, однако пока я попросил бы вас оставить все, как есть. И вовсе старайтесь не прикасаться здесь ни к чему лишний раз. Как понимаю, о свойствах негативной энергии вы понятия не имеете?

— В таком случае… левее, вот там… видите? Шкатулка, украшена головой волка. Только руками пока не берите.

Ежи молча стянул служебный кафтан, изрядно пострадавший нынешней ночью.

— Вот так, — одобрительно кивнул Евдоким Афанасьевич. — Надеюсь, контуры сохранились в целости, и тогда вам нужно будет лишь напитать их силой. А где вы, простите, учились?

— В университете, — Ежи не без труда поднял шкатулку, с виду небольшая и весьма изящная, она оказалась неожиданно тяжелой. И из кафтана норовила выскользнуть, обжечь холодом пальцы.

Про ведьм, детей, котиков и тяжелые жизненные обстоятельства

Если вам кажется, что жизнь пошла как-то не так, успокойтесь. Скорее всего, вам не кажется.

С детьми Стася не то чтобы вовсе не ладила или, упасите боги, не любила, отнюдь, скорее уж обстоятельства ее жизни сложились так, что если и приходилось иметь дело, то с детьми изрядно подросшими, которых-то и к детям причисляли весьма условно, в силу возраста.

Маленькие чтобы, полупрозрачные, будто сказочные феи… и глядящие так, будто Стася вот прямо тут чудо сотворит.

Она бы и сотворила, но…

— Идем, что ли, — сказала она девочке, которая не выглядела испуганной, хотя следовало бы. Вот сама Стася, помнится, жуть до чего перепугалась, в этом доме оказавшись.

И помня о том своем страхе, Стася протянула руку.