Профессия: ведьма

 – Я ить немощная совсем, едва на ногах держусь, где уж мне до колодца дойти…

«Что ж ты,—думаю, – карга старая, по самому солнцепеку шляешься, дома тебе не сидится? Провалиться тебе, окаянной…»"

"Вслух же говорю ласково, с улыбочкой:

– Так посиди, бабушка, отдохни, я мужа сейчас кликну, он тебе и напиться принесет, и… – хотела добавить – провалиться поможет, да удержалась, – …милостыньку подаст.

– Да не надо, деточка, я уже отдохнула, – заторопилась подозрительная старуха. – И пить мне что-то расхотелось. Как говорится, спасибо этому дому, пойду к другому!

Да не пошла – побежала, юбки драные подхвативши! У меня так ведро из рук и выпало, подол обрызгало.

И снова меня пером по хребту – вдругорядь смерти избежала. Сказать Кощею аль нет? Посмеется еще – котеныша да побирушки испугалась… Наполнила я ведерки и понесла Прасковье Лукинишне, ничего никому не сказавши.

* * *Вареники на славу удались – сладкие да сочные, так во рту и тают. Пока миску на стол несла, три штуки проглотила – не заметила. Кощей с воеводой как раз к столу подоспели, оба упарились, дышат тяжело, промеж собой беседуют.

– Ты, Кощей, поменьше руку-то береги, иначе она у тебя никогда в прежнюю силу не войдет.

– Да знаю я, знаю, – оправдывается Кощей, – да уж больно обидно тебе уступать!

– Раз уступишь, вдругорядь осилишь! – поучает воевода. – Ишь, Прасковья Лукинишна раздобрилась – цельную миску вареников налепила, да с вишней! Давненько я их не пробовал, вот ужо натешусь…

Кощей на вареники тоже глядит с одобрением. Зря Прасковья Лукинишна над ним трясется, небось поголодал бы денек – и потчевать не пришлось бы!

Пока Матрена вареники по тарелкам раскладывала, маслом-сметаной поливала, я у Кощея исподволь выведываю:

– А верно ли, что твой оберег меня от любого врага защитить сумеет?

– Верно, – будто нехотя отвечает чернокнижник, – и не только от врага – от любого, кто руку на тебя поднимет, даже шуточно…

– А что, ежели он меня не трогает, а так стоит разговаривает?

Кощей, не будь дурак, тут же насторожился:

– А кто с тобой разговаривал?

Чего, думаю, его полошить? Прочих жен не уберег, и мне только на себя уповать надобно.

– Никто, это я так, для примеру.

Призадумался чернокнижник:

– Да, кажись, тут у меня промашка вышла… Скрытой угрозы оберег не приметит, не упредит…

– Хватит вам языки чесать, ешьте вот! – ворчит Прасковья Лукинишна. – Вареники стынут!

Прожевал Кощей вареник, как-то пригорюнился:

– Дивные же, Прасковья Лукинишна, у тебя нынче вареники…

А старуха и рада меня похвалить:

– Это, – говорит, – Василисушка для тебя расстаралась!

Кощей еще больше погрустнел, ложку отложил:

– Да я и без того знал, что она ко мне любви великой не питает.