Провокатор

 Громов прикрывает глаза и делает глубокий вдох, через нос, видимо, пытаясь успокоиться, и мне становится страшно. Сажусь на кровати, бросаю взгляд на закрытую дверь и пытаюсь найти выход. Мне нужно бежать, потому что Ян слишком опасен. Даже, не взирая на то, что меня неимоверно тянет к нему, я не могу настолько низко пасть. Перевожу взгляд на его кулаки, которые сейчас сжимаются и разжимаются и думаю о том, что он точно псих. Даже не понимаю, как я настолько могла погрязнуть в этом человеке так, что теряю рассудок, глядя на него.

- Пожалуйста, - умоляюще произношу я, не понимая даже того, о чем прошу.

Он надвигается на меня. Берет в захват мои лодыжки и дергает на себя. Барахтаюсь в его руках и пытаюсь выбраться, но у меня ничего не выходит. Это животное, по-другому не назвать, слишком силён.

- Ты просто никчемный гад, мерзкое насекомое, - произношу я, пиная его ногами.

Ян дьявольски усмехается и разводит мои ноги широко. Удерживая их своими руками и оставляя болезненные ощущения.

- Не провоцируйте меня, Черёмуха, иначе я за себя не ручаюсь.

- Ты, мудак, отпусти меня немедленно, - я прокручиваю в голове многочисленные грязные ругательства, но он не позволяет мне больше раскрыть рот.

Одной рукой он сжимает мои губы, а второй хватается за волосы и резко дёргает на себя. Его дыхание обжигает мою шею, и я сжимаюсь, готовясь к неизбежному.

- Вот теперь ты точно доигралась, Черёмуха.

Наверное, я схожу с ума, раз реагирую на его слова совершенно иначе. Между ног становится горячо, и я тут же цепляюсь за его плечи.

- Ты даже представить не можешь, насколько я сейчас заведён.

Его дыхание рваное. Цепляюсь руками за одеяло и ошарашенно вздрагиваю, когда его губы скользят по моей ключице, спускаясь ниже. Уже в следующее мгновение он стягивает мою сорочку и отбрасывает в сторону. Обнаженную кожу обжигает холодный воздух, и я рефлекторно пытаюсь прикрыться, но Ян не дает мне этого сделать. Он берет мои руки в захват и фиксирует где-то над головой.

- У справедливости горьковатый вкус, не всем он нравится, - произносит он хриплым голосом.

- О какой справедливости ты говоришь, черт тебя возьми?

- Ты наглая лгунья, Черемуха, если бы ты изначально дала понять, что я тебя не интересую, я бы, поверь мне, ушел. Отступил. Но ты, видимо, сама не понимаешь, что одним своим взглядом ты рушишь эту тонкую грань. Зачем ты, мать твою, так на меня смотришь?

- Смотришь, Черемуха, еще как смотришь. Умоляешь меня, чтобы я взял тебя, корчишь из себя недотрогу, но я-то знаю, что это не так. Я тебе докажу.

С этими словами он убирает свою руку, и скользит вниз. Меня начинает отчаянно трясти, как только я чувствую его шершавые пальцы, которые задевают клитор. Он дразнит меня, прекрасно зная, что я проиграю эту схватку.