Птицеед

Совершал бесконечное количество глупейших ошибок. Видел, как она делает первый шаг. Говорит первое слово.

Я научил её ругаться. И ещё куче совершенно ненужных и вредных в жизни вещей. И вместе с тем научил быть смелой, умной, анализировать мир и понимать его.

Быть собой. Такой, какой она сама хотела.

Спустя пятнадцать лет с начала нашего совместного существования я горжусь результатом. Нет. Не своими достижениями, как вы могли бы подумать. Её. Исключительно её усилиями, её трудной дорогой от маленького цыплёнка до взрослого человека, мнение которого я уважаю.

Элфи — единственная в нашем мире, кому я доверяю.

Она последняя в моей семье. Пускай есть и другие. Я забочусь о ней, если желаете — трясусь над ней, порой вне всякой меры, и стараюсь сдерживать себя в этом.

— Когда? — Она оторвалась от созерцания банки и подняла на меня взгляд. Тёмно-болотные глаза, так похожие на глаза моего брата, да и на мои тоже, были необычайно серьёзны.

Элфи вздохнула, закатала белый кружевной рукав, запустила руку в глубины и извлекла одну из пуль. Тряпкой протёрла её насухо, протянула мне, наблюдая, как я заряжаю пистолет с перламутровой рукоятью.

Люпин — цветок Одноликой, который украшает наши церкви и её алтари. Как и тис, для некоторых существ Ила он опасен. Подобным тварям нипочём попадание пули в голову, но они не переживут, если пуля хоть немного полежала в воде, в которой плавают волчьи бобы[2].

Мы поменялись с Элфи. Она отдала мне ключ, а я ей пистолет. Как уже было сказано — она единственная, кому я доверяю полностью.

В ее руках он казался большим, тяжёлым. Громоздким. Угрожающим.

На мой испытующий взгляд она ответила с вызовом, и я обезоруживающе улыбнулся.

— Просто волнуюсь за тебя. Прости. Я знаю, что ты справишься.

— Но всё же хочешь, чтобы на моём месте был кто-то другой.

— Ты ещё маленькая. Это бремя.

— Бремя взрослого человека, — не согласилась Элфи. — Я вполне наслаждаюсь им. Особенно если ты просишь. Принимать решение и нести ответственность за это не так уж и плохо.

Я не ответил ничего, пошёл первым, захватив по пути песочные часы, и отпер дверь, украшенную пучками люпинов.

Личинка сегодня куталась в шаль больше обычного. Она напоминала нахохлившегося воробья во время сильного мороза.

Самое несчастное существо во всей вселенной.

Обманчивое впечатление.

Глаз она снова вытащила, и её пустые глазницы казались дуплами в старом дереве. Впрочем, почти сразу же они уставились на пистолет в руках Элфи. Девчонка аккуратно взвела курок, и щелчок, раздавшийся за этим, прозвучал очень мягко.

— Ну надо же, — оживилась моя пленница. — Ну надо же. Что такое стряслось, что ты захотел немножечко моих слюней?

Я достал из кармана жёлтый конверт, а из него подсохший солнцесвет со следами гнили на лепестках.