Птицеед

Пока я не могу задать всех вопросов, которые хотел бы задать.

Коляска добралась до аллеи, ведущей к Солнечному павильону, и остановилась у красивой кованой ограды.

— Что же, риттер, — сказал мне Траугесланд. — Спасибо за уделённое время. Я обязательно обдумаю вашу версию и посоветуюсь со специалистами в нужных областях. Ваша помощь неоценима. Хотел бы поинтересоваться, что вы намерены делать дальше?

Я, уже взявшись, за ручку дверцы, остановился:

— Собираюсь провести вечер, посмотрев Гнилостные бои. Может быть, сделаю ставку. Выпью вина. Что конкретно вас интересует?

— Я о том, собираетесь ли вы забыть о случившемся на полях солнцесветов?

— Согласитесь, это невозможно, как ни старайся.

Забыть подобное. Но я понял ваш вопрос. Нет. Я не собираюсь продолжать заниматься этим. Всего лишь оказывал услугу доброму знакомому. У меня нет ни таланта, ни опыта и, признаюсь честно, желания, искать и влезать в эту историю, риттер. Ваша славная служба справится и без моей «помощи». Предпочитаю не крутиться под ногами занятых людей и озаботиться собственными делами. Что случилось в Каскадах — мне неинтересно.

Я врал. Было бы неинтересно, если бы не Оделия и её возможная связь со всем происходящим в городе. Но я и вправду хотел держаться от всего как можно дальше и узнать, в первую очередь, судьбу брата. Она занимала меня гораздо больше, чем вся гниль мира на пестиках и тычинках.

— Я был неправ, риттер Люнгенкраут. Счёл вас авантюристом, а вы разумный человек. Все бы были такими. Доброго вечера и приятных зрелищ. — В его взгляде появилась наигранная теплота. И я не ошибся в нём, когда он задал прощальный вопрос:

— У вас не появилось предположений о руне суани? Мы так и не смогли найти её.

— Увы. — Я был само равнодушие.

Он кивнул, отмечая, что принял к сведению, и укатил в сторону яркого проспекта.

Чему я был, вне всякого сомнения, рад.

Солнечный павильон расположен изолированно от Кипящего Бассейна, на маленьком рукотворном полуострове, в который ведёт платановая аллея. Всегда ярко освещённая каштановыми фонарями, всегда многолюдная, всегда охраняемая отрядами грачей.

Гнилостные бои пользовались популярностью не только у жителей Айурэ, но и у приезжих. Кто же откажется посмотреть на тварей Ила, которые дерутся друг с другом, или вовсе на Красную команду отчаянных смельчаков, бросающих им вызов?

Подобные зрелища случались дважды в год — в начале лета и зимой, так что желающих поглазеть, поставить деньги и пощекотать себе нервы, глядя на арену, было хоть отбавляй.

Билеты для простых горожан заканчивались с такой же скоростью, как для жителей Великодомья, особенно в первые дни. И если ты не озаботился заранее, то попасть внутрь было столь же трудно, как найти Когтеточку.