Птицеед
Мозготряс никогда не входил в тему наших бесед. Он не самое распространённое существо Ила и живёт обычно далеко от Шельфа, в таких местах, куда чаще заходят килли, а не люди.
— Чувствую себя немного глупо. — Она вздохнула. — Что сперва не спросила у тебя. Так зачем же им понадобилась эта субстанция?
— Мозготряс — существо уникальное. Его способности в чём-то перекликаются с Кобальтовой ветвью, с той лишь разницей, что ему не требуется для магии ни руна, ни солнцесвет. Но он так же истощает свои силы, как люди. А вот когда захватывает жертву, съедает её разум, мысли, чувства, память, то в его голове начинает накапливаться некая эссенция очень интересных свойств.
Элфи подумала о том, что я сказал, чуть хмурясь, сдерживая отвращение от услышанного, тон у неё стал ровный, почти холодный:
— По сути, из него забирают человеческие жизни, которые он собрал.
— Если быть точным — чужую ментальную силу. Мысли, надежды, мечты, память, опыт, увлечения, радости, горе.
Вполне понимаю её омерзение.
— Ил чудовищен в большинстве своих проявлений, и там встречаются куда более отвратительные существа, чем мозготряс. Выжимка после переработки хорошим алхимиком приобретает интересные свойства. Она даёт огромный прирост силы некоторым ветвям колдунов. А именно: Пурпурной, Кобальтовой, Зелёной, Серебряной и Белой. И под словом «огромный» скрывается масштаб уровня… ну почти как у суани. Вот почему подобный препарат под запретом уже две сотни лет.
— И кто определяет эту «критическую ситуацию»?
— Разумеется, лорд-командующий и его советники. Такое случилось, когда Светозарные подходили к Шельфу. Очень давно. И когда в Айурэ прикончили нагрянувшего Честного Лорда и Ремня.
Элфи задумчиво вскинула подбородок, прищуриваясь:
— По-ни-маю, — протянула она. — Ведь они слабеют далеко от Ила. Это их поддержка?
— Огромная поддержка. Всё равно что глоток свежего воздуха для утопающего. Лучшее, что можно придумать.















