Птицеед

— С нас семь шкур спустят в Фогельфедере, — пояснил Капитан, раз уж я пожаловался на то, что мои мозги с недосыпа плохо варят. Хотя и без него знал, что тайная служба лорда-командующего те ещё задницы. Проблем на наши плечи ляжет действительно много. — Если колдун мёртв, надо осмотреть тело. Если жив — узнать, не нужна ли наша помощь.

Перевожу сказанное на более понятный язык: если там мертвец, то неплохо бы разжиться его личной руной и возможно не до конца разряженным солнцесветом. Если жив, и мы поможем — это плюс «Соломенным плащам». Сильные мира сего не всегда склонны забывать добрые поступки.

— Как далеко отсюда? — с неохотой спросил я у Болохова.

Тот достал компас, откинул бронзовую крышку, наблюдая за капелькой крови, беснующейся под стеклом, возле буквы N.

— Полчаса. Или минут сорок на лошадях. Чётко на север.

Я подумал, прикинул.

— Это за Шайлестом. Ворота, полагаю. Что? В них полезем?

Ощущаете, как я горю энтузиазмом? Видела бы меня Элфи, обязательно сказала бы, что я веду себя, как настоящая бука. И я бы ничего не смог ей возразить.

— Ты просто доведи, мы не пройдем мимо колдуна, пока след его волшебства остается.

Угу. Я ощущаю Ил и веду спутников так, чтобы он не трогал людей, не проникал в них какое-то время.

— Мы можем никого не найти на кладбище. Там твой компас бесполезен.

— Попытайтесь, — проклятущий Капитан легко раздает наставления. Ему-то что? Когда мы уедем, отправится на боковую.

— Ну, хорошо, — сдался я, ибо спорить всё равно бесполезно. Проще убедить Светозарного стать паинькой, чем нашего командира свернуть с намеченного пути. — Давай попробуем. Я, Болохов, Голова. Кто ещё?

— Колченогий и Сычик не спят. Пятерых достаточно?

— Толстая Мамочка, — сказала Толстая Мамочка.

— Нет, — отмёл я кандидатуру килли. — Внутрь мы тебя всё равно не протащим.

Капитан одобрил, сказав нам всем:

— Туда и обратно. Не задерживайтесь. Если что-то опасное, плюйте на колдуна, я отвечу перед Фогельфедером. Болохов старший.

Мы с колдуном посмотрели друг на друга. В его ярко-голубых глазах промелькнуло нечто похожее на вопросительную насмешку. Раньше старшим назначали меня, потому что Ил — знакомая мне территория.

— Болохов старший, — без проблем признал я. — Во всем, кроме дорог и путей, которыми я веду отряд.

Росс лишь опустил веки, соглашаясь. Как бы он меня ни не любил, понимает, что я никогда не шучу и никогда не преувеличиваю опасности этого места.

Шайлест мы обошли кружным путём.

Люди — самые оптимистичные существа во вселенной. В них живет глупая надежда даже тогда, когда следует изжить её трезвым разумом. В истории человечества был краткий период, когда Ил сочли пригодным для того, чтобы строить тут города.