Птицеед

Её кипящая ярость столкнулась с его каменной флегматичностью. Ритесса осознала услышанное:

— Семья? Вы знаете, кто она⁈

Повисла пауза и Ида, поняв, что ей говорить не намерены, не стала настаивать, махнула рукой. Ларченков, подчиняясь приказу хозяйки, перерезал верёвки и взял Оделию на руки.

— Она ещё спит, ритесса, — проронил он.

— Это не сон. Незнакомка, — женщина специально выделила это слово, — истощена тратой резерва. Лишь благодаря удаче вы её не убили, риттеры.

Росс пристроил не приходящую в сознание девушку на лошади, впереди себя. Мы почётным эскортом двинулись следом.

Бальд, ехавший рядом со мной, буркнул что-то про проклятущих колдуний. Капитан безмятежно улыбался, он находился в центре занимательного приключения. Болохов смотрел на мир волком.

Андерит появился перед нами после получаса петляния по поднимающемуся в гору серпантину, превратившемуся в прямую дорогу, сжатую с двух сторон рядами искусственных каменных «драконьих зубов» и прекрасно простреливаемую ядрами и картечью из двух цилиндрических приземистых фортов, стоявших впереди внешних стен крепости.

Сам андерит возвышался над фортами ещё на высоту около двадцати четырех футов.

Его опаленные прошлыми сражениями стены заросли ползучим, вечно цветущим вьюном. Солнце клонилось к закату, смеркалось и бледно-голубые чашечки цветов начинали загораться мягким, но всё же холодным светом. Одна за другой, словно тысячи равнодушных глазок вросшего в землю чудовища.

В Иле есть приятные особенности — это его растения. Не все, разумеется. Многие из них хотят тебя отравить, сожрать, поработить, проткнуть, проколоть или же превратить в носителя семян. Но среди флоры есть множество чудесных вещей, которым находят применение.

И я говорю не о величайших солнцесветах, способных собирать силу и передавать её колдунам, владеющим рунами. Или высушенных цветах, перетертых в порошок для ружей и пушек. Или корнях, используемых в паровозных топках.

Я говорю вот о таких вьюнах, дающих свет. Или о куда более ярких каштановых фонарях и лампах. Или о табаке и кофе. Или о множестве лекарств, которые мы используем. Или о живых охранных оградах и матерях клубней килли.

— Я уже предупредила офицеров, — Ида Рефрейр придержала лошадь, поравнявшись с Капитаном.

— Мудро. Они вам поверили быстро? Вы здесь незнакомый человек.

— Быстро. Я старалась. Мы проедем сразу к станции.

— Не стоит, ритесса. Приходит ночь. Первый поезд появится лишь по вызову начальника гарнизона. Это будет утром. Давайте расположимся с комфортом, под защитой стен.

Она, наверное, удивилась, ибо андерит это преграда для врагов и ворота для друзей. Он пропускает нас через себя, но не является гостиницей. Особенно для такого сброда, как мы (сброда на её взгляд).