Птицеед

Пусть всё поутихнет, а после посмотрим. Сделаем перерыв на полгода. Сегодня мы заработали хорошие деньги, и их хватит на ближайшие месяцы.

— Всем, кроме Никифорова, — сказал я. — Стоит ему оправиться от раны, как опять начнет кутить и спускать соловьев на всякую ерунду.

Мы проговорили ещё некоторое время, а потом распрощались и с лёгкими сердцами пошли каждый своею дорогой. Ему требовалось рассчитаться с отрядом, мне же пора домой.

Полагаю там уже давно меня заждались.

На самом излёте проспекта Когтеточки, в десяти минутах от того места, где Весёлый перекрёсток дробит его на множество улиц, находится одноимённая ромбовидная площадь.

Это самое большое свободное городское пространство. Сердце праздников, торжеств и скорби. Она принимает в себя дух парадов, карнавалов, церемоний прощания, объявления приговоров и свершение казней.

Кто-то считает это место сердцем Айурэ, но я думаю, что у нашего города много сердец, благодаря которым он живет. Иные отмирают со временем, а другие только-только появляются. Как лишить его Каскадов с полями солнцесветов, парадоксальной Вмятины или того же древнего Вранополья? Он утратит жизнь без каждого из своих районов, потеряет частичку себя и, возможно, никогда не восстановится таким, каким был прежде.

Таким, каким я смог его запомнить.

И каждый человек, проживающий здесь свою маленькую большую жизнь, тоже сердце Айурэ. Так что площадь Когтеточки — это всё-таки просто главная площадь, а не то золотое ядро, которое скрепляет всех нас в единое, пускай и кажущееся порой разрозненным, целое.

Но я, возвращаясь из Ила, часто прохожу здесь. Или прихожу сюда? Стоит подумать о правильном значении фразы.

По сути, мне тут нечего делать, ибо отсюда довольно далеко и до моего родного района, и до того, где я сейчас живу. Я совершаю изрядный крюк, чтобы тут оказаться и, щурясь от яркого солнца, остановиться на огромном пространстве, среди сотен таких же мелких человеческих букашек.

Сразу за площадью начинается парк Скульпторов, в глубине которого находится громада дворца лорда-командующего (отсюда едва заметны золотистые флажки на шпилях).

Отвернувшись от дворца, заложив руки за спину и поставив ноги на ширину плеч, с уверенным спокойствием, с невысокого плоского постамента на всех подходящих от проспекта смотрит Когтеточка.

У него суровое лицо: скуластое, с надменным благородным носом и крепко сжатыми губами, словно он только что принял очень непростое, но необходимое решение. Великий взирает на мир чуть исподлобья, и взгляд у него достаточно тяжёлый, испытующий.

Моей бабке не нравится этот взгляд. Она ненавидит старый памятник, а вместе с ним и скульптора, который его создал.