Птицеед

— Буду должна, — согласилась она и раскрыла рот.

Я вложил в него цветок, и моя пленница проглотила дар с невероятной скоростью. Тут же блаженно зажмурилась.

Говорить нам больше было не о чем, так что я ушёл, думая, что если Капитан прав, то мне довольно скоро придётся потребовать с Личинки долг.

Амбруаз, разморённый сытным обедом, поднятым нам из «Пчёлки и Пёрышка» и стаканом креплёного «Робьера», уснул в кресле, склонив голову на грудь, похрапывая с видом человека, полностью счастливого тем, как сложилась его жизнь.

Храпел захмелевший учёный, надо сказать, не менее музыкально, чем его любимый клавесин.

Несколько тональностей, ни одной низкой, все высокие. От тоненького скулежа до поскрипывания двери в заброшенном доме, где гуляют лишь сквозняки, да призраки.

Его храп совершенно не раздражал и не отвлекал меня.

Был яркий солнечный день, но я задёрнул шторы, потому что солнце било прямо в лицо и мешало работе. Из кладовки притащил огромное увеличительное стекло в бронзовой оправе, на шарнирах и с массивной ножкой, как у старой лампы. Когда-то я купил его у одного студента, считая, что оно пригодится. И вот час настал.

Теперь, повернув стекло так, чтобы видеть через него стол, я разглядывал Вампира. Сабля лежала на тёмно-синем бархате, освещённая каштановыми свечами.

Амбруаз храпел. Элфи восторженно и немного нервно сопела мне прямо в ухо, наблюдая за каждым моим действием. Хотя смотреть было нечего, я несколько раз брался за пинцет и каждый раз понимал, что от волнения мне не удастся попасть в паз чётко.

— Ты ведь никогда этого не делал.

— Я знаю, Элфи. Не могла бы ты не мешать? Мне и так сложно.

Она чуть прикусила нижнюю губу:

— Вообще-то я хотела тебя поддержать.

У тебя получится.

— Ага. — Произнёс я это «ага» довольно кисло. Но выбора-то у меня особого, на самом деле, не было. Подобную руну не отнесёшь легальным мастерам, тем самым, с патентом и закономерным результатом их работы. Я прекрасно помнил риттера Удо Траугесланда. Он искал собственность Кровохлёба, и конечно же его славная организация уведомила всех известных мастеров о том, что если возле их дверей появится человек с очень специфичной руной, то им сразу же следует отправить весточку в Фогельфедер. А с этими добрыми господами встречаться я не намерен.

Оставался чёрный рынок. С людьми пусть и опытными, но сомнительными. Я не гнушался теневой стороны Айурэ, но считал, что касаться её следует как можно реже, особенно если речь идёт о рунах. Потому что за такой публикой всегда маячат тени Великих Домов, которые частенько используют не только законные способы решения проблем. В том числе и в тайной войне друг с другом. А привлекать внимание каких-нибудь Стенолазов или тем паче Чаек — я не желал даже больше, чем бесед с Траугесландом.