"Расследования Екатерины Петровской и Ко". Компиляция. Книги 31-50

За несколько дней.

– И как Михаил Пархоменко это воспринял?

– Он звонил ей постоянно, она ему не отвечала. Мучила его, изводила.

– Офелия, это очень важные сведения, если потребуется, ты подтвердишь их на допросе у следователя?

– Только если об этом не узнает мама. И бабушка тоже. Иначе я ничего не скажу.

– Ты подозреваешь, что Михаил Пархоменко из мести мог отравить Гертруду и вас?

– Не знаю, не сам ведь, если только нанял кого-то из обслуги, денег заплатил. Мама про них, про всю их семью говорит, что они все делают чужими руками. Но вообще-то, я не думаю, что он мог причинить Гере вред.

Я однажды их видела вместе в Москве… в кафе. Я не следила за ними, просто так получилось случайно. Он так на нее смотрел восторженно, восхищенно. Она из него веревки вила.

– Виола знает об этом романе?

– Гера с ней не делилась, только со мной. Но Виола знает, она такая проныра любопытная, от нее трудно что скрыть. И кое-что еще произошло за несколько дней до юбилея.

– Что же? Пожалуйста, ничего не скрывай.

– Да тут нечего скрывать. У нас кошка вдруг сдохла в доме.

– Ни с того ни с сего. Забралась под дом и орала там, а я подумала, что она напоролась на гвоздь.

Павлик полез за ней под дом, а достал уже мертвую, – Офелия смотрела на Катю. – Я тогда все думала. И теперь вот тоже думаю об этом. Но уже по-другому. Если нас всех хотели убить, так, может, на кошке опробовали яд?

– Мы эксгумируем труп. Где похоронили кошку?

– Киселев ее забрал, бабушка ему велела сразу. Спросите у него. А можно я вас спрошу тоже?

– Конечно, спрашивай.

– Нас всех все равно убьют, как папу?

– Нет, нет, что ты… мы этого не допустим. Но пока ты и сестра в больнице, будьте осторожны.

И не ешьте то, что тут вам дают.

– Я и так уже ничего не ем. Даже то, что мама из дома привозит. Не могу, душа не принимает. Не боюсь, но я просто не могу. Врач тут пригрозил кормить меня насильно через катетер, что ли. Такой идиот… А лекарства что, тоже не принимать? – Офелия усмехнулась. – Нет, так все равно не убережешься. Если только в барокамеру лечь или в гробик хрустальный. Виолу тоже станете допрашивать?

– Я бы хотела, это необходимо.

– Тогда идите, только уведите ее от Павлика. Он, может, и сам того не хочет, но влияет на нее сильно.

При нем она вам скажет лишь то, что он разрешит.

Когда Катя спустилась на лифте вниз, пересекла больничный вестибюль с намерением выйти на улицу и побеседовать с Виолой Архиповой, там, на улице, ее ждал сюрприз.

Полковник Гущин, гладковыбритый, вымытый с мылом до блеска, застегнутый на все пуговицы, ароматизированный одеколоном и мятной жвачкой, призванной уничтожить все запахи вчерашнего, столь неуместного ночного кутежа, явил себя собственной персоной возле лавочки, где курили Павел Киселев и девочка.