"Расследования Екатерины Петровской и Ко". Компиляция. Книги 31-50

Мы так можем совсем опоздать, не успеть. Нам пора уезжать отсюда. Мы давно собирались, правда, Роза, но всегда что-то мешало. А теперь мы уже не в том возрасте, чтобы ждать. Мы уезжаем.

– Но ваши сыновья, убийства… отравление… ваши семьи, ваши близкие…

Адель Захаровна погрозила пальцем:

– Не надо, это запрещенный прием. Нас с Розой вечно с самого детства, с юности вот так шантажировали: сначала родители, семья, школа… не выставляйте себя на позор, что люди в городе скажут… а ваши дети… Да их вообще не должно было быть. Мы никогда с Розой не хотели детей. Мы хотели быть вместе, всегда только вдвоем, жить друг для друга.

Но когда все это началось… все эти семейные ваши ценности, мы… Мы делали для наших детей все, что могли, – кормили, учили, одевали, старались объяснить, что такое добро и зло. Мы тратили на них свое время. То время, которое мы могли бы уделять друг другу. Но мы и на это шли ради детей, жертвовали собой. И чем они нам отплатили, наши сыновья? Они перегрызлись между собой из-за этих проклятых денег, как псы! Как грязные вонючие псы. А потом еще начали убивать друг друга, втянув в эту кровавую резню свои семьи, своих чертовых жен. Лишив нас с Розой всего, лишив нас на годы возможности даже видеться друг с другом! Сколько можно все это терпеть? Их алчность, их мстительность, их жестокость. Все эти ваши семейные ценности, все эти обязанности перед семьей и детьми, которые никогда нам не были нужны? Сколько можно притворяться? Мы устали… мы старые, жизнь уходит… наше время уходит. Да пошло это все к черту!

– Тут у меня в ящике мои лекарства, не забыть бы, – буднично сказала Роза Петровна Пархоменко. – Ада, ты все собери.

В палату вошли дюжие санитары в форме «Медицинской Лиги» с мобильными носилками и врач.

– Вы не можете уехать вот так… вдвоем, – сказал полковник Гущин.

– А вы что, можете нам это запретить? – спросила Роза Петровна, заворочавшись всем своим грузным телом в постели. – Ну-ка, ребятки, давайте перекладывайте меня.

Перевозка приступила к своим обязанностям. Потом носилки покатили по коридору. Адель Захаровна шла рядом с Розой Петровной. Один из санитаров нес багаж. У дверей больницы стоял немецкий реанимобиль.

Все вышли вместе к немецкой «Скорой» – даже пост полицейский, оставленный тут на всякий случай и поднявший тревогу.

Розу Петровну санитары аккуратно вкатывали внутрь машины.

Катя… В отличие от полковника Гущина она давно поняла – что им, старым подругам, мешать бесполезно.

Ей просто хотелось кое-что прояснить. Штрих…

– Адель Захаровна, можно вас спросить?

– Знаю, что спросите про Анну. Про оружие. Оружие у нас дома в сейфе хранилось, этого не отрицаю. Но про то, что она собиралась убить их… убить мою Розу, я не знала. Я бы ей сердце за это вырвала своими руками.