"Расследования Екатерины Петровской и Ко". Компиляция. Книги 31-50

В армии честь не пустое слово, поэтому она, как может, пытается скрыть…

– Что вы пытаетесь скрыть от нас, Яна? – перебил его Гущин. – Почему вы подали на развод с Лопахиным?

Яна села на стул рядом с отцом.

– Я не могла больше с ним жить.

– Потому что он педофил, извращенец. Для него не имело разницы – пол, возраст, главное, чтобы это были дети. Вы видели, что у него в компьютерах? По скайпу в онлайне, как угодно, вечерами после работы, ночами по выходным, а потом в субботу вдруг срывался и куда-то уезжал. Отыскивал по Интернету, приходил в исступление, платил деньги.

Словно наваждение какое-то, пялился на меня пустыми глазами. Вы знаете, что такое жить с мужем-педофилом?

Катя протянула ей стакан воды – еще минута, и начнется истерика. Лопахина стиснула стакан.

– А потом его нашли мертвым. И если бы все узнали… такая грязь, такой стыд. Я ведь любила его. Я безумно любила его, пока он не свихнулся.

Допрос, от которого они все столько ждали, на этом закончился. Точнее сказать – оборвался.

Гущин сразу сорвался из кабинета куда-то звонить. Он словно услышал все, что хотел.

Точно выпустили пар из котла, пар, готовый вот-вот взорваться.

Кабинет наполнился оперативниками. Внушительный баритон адвоката Мангольда вещал о том, что «все формальности мы быстро уладим».

А Катя… ей так хотелось спросить Гущина прямо сейчас. Она ведь считала, что для него Яна Лопахина с известного момента главная подозреваемая… отравительница… но получается, что он ее вовсе не подозревал?

В коридоре кто-то сзади тронул Катю за плечо. Она обернулась. Скрюченный Грибов.

– Можно вас на минуту? Вы сказали, что существует некий фильм, кинопленка.

И она там есть. Вы видели ее?

– Любовь Зыкову? Да, это учебный фильм МВД об этом преступлении.

– На нашем горе, выходит, кто-то учился? И чему же вы научились? – Грибов сжал Катино запястье. – Я помню ее. Не то чтобы она редкая красавица, но что-то в ней было такое, в этой нашей учительнице физкультуры, что там, в лагере, все мы, мальчишки, сходили по ней с ума, подглядывали за ней в душе, в раздевалке. Я коллекционер, я готов заплатить любые деньги, чтобы заполучить этот фильм или его копию. Видите, что она со мной сотворила? Во что она превратила меня, отравив? Сломала мне жизнь, отняла здоровье.

Но все равно не было дня, чтобы я не думал о ней. Я готов заплатить лично вам любые деньги, только достаньте мне копию этой пленки.

– Кинохронику уничтожили.

– Вы обманываете меня.

– Я говорю правду, фильма больше не существует. И дела нет в архиве. Постарались, чтобы не осталось никаких документальных следов, чтобы сама память о ней перестала существовать. Только здесь, в городе, ее до сих пор помнят, я в этом убедилась.