"Расследования Екатерины Петровской и Ко". Компиляция. Книги 31-50

– Я поведу вас в следующий корпус, – объявил Даня-Душечка.

Он оглянулся на свой маленький отряд. Все как-то сбились в кучу, и вид у всех уже не веселый, не бодрый. Но оно и понятно, такой марш-бросок вокруг периметра, потом коллектор, подъем на восьмой этаж, а затем спуск.

– Сейчас мы пройдем вдоль стены, на которой тот самый Зловещий Рисунок снаружи, – пояснил он. – Но на улицу нам лучше не показываться.

– А что, Крикун нас услышит? – хмыкнул бой-френд одной из Пастушек.

– Заткнись, – велела Пастушка.

А ее подруга спросила:

– А кто такой этот Крикун?

– Тот, кто кричит по ночам, – сказал Даня.

 – Люди говорили, кто тут ходил до нас. Но когда охотится, он молчит. Его не слышно. Вот как сейчас.

Все начали оглядываться по сторонам. Пятна фонарей ползали по стенам.

Какие огромные трещины в этих стенах…

Сколько тут дыр в полу…

Сколько непроглядных темных проемов, уводящих глубоко в недра Амбреллы.

Вдоль стены все уже буквально крались.

Даня свернул в один из коридоров, и они растянулись за ним цепочкой. А потом все снова как-то сгрудились, словно никто не желал замыкать шествие в темноте.

Внезапно потянуло сквозняком, а потом долетели еще запахи – паленого и нечистот.

– Там впереди свет, костер, ой, что это?! – Вера Холодная, отпрянув, наткнулась на Даню, прижалась плечом к его груди. В другое время он бы обнял ее крепко, и пошел куда подальше Смайлик Герштейн, зависший где-то там в арьергарде. Но сейчас было не до нежностей.

Даня отстранил Веру рукой, сделал знак, чтобы никто не шумел, и…

Они вышли в зал, усеянный мусором, картонками, ящиками, с огромной дырой в потолке, куда спиралью вился дым маленького костерка, разложенного в центре зала.

Возле костерка сидели трое, и они уже поднимались – грязные, лохматые бродяги. Двое одеты в замызганные куртки, а на одном что-то вроде старой черной рясы или халата и сивая борода клочьями.

– Вам что тут? Чего забыли? – хрипло спросил один из бродяг.

– Все, все, мы уже уходим, – Даня попятился.

– Так сразу и уходите?

– Отчего же так скоро? – осведомился бородач (не пойми кто, то ли ряженый, то ли уличный проповедник-хиппи, то ли поп-расстрига, этакий современный Варлаам). – Проходите, может, это Господь привел вас сюда, пути его неисповедимы…

Амбрелла, это твои пути неисповедимы…

– Мы уже уходим, это все ваше, нам ничего тут не надо.

 – Даня поднял руки.

– А я дарю вам и кров, – бородач повел рукой, – и стол, и очаг.

– Телку хоть одну нам оставьте! Бог и тот велел делиться.

– Моисей провел народ свой через пустыню и пришел сюда, в землю обетованную.

– Телку, я сказал, оставь нам, вот эту!

Корявый палец уперся в Веру Холодную. Щелкнуло лезвие выкидного ножа.

– Сиськи твои зацелую, откушу…

– Все, делаем ноги быстро! – скомандовал Даня.