"Расследования Екатерины Петровской и Ко". Компиляция. Книги 31-50

Он чуть не сбил Катю с ног, даже не извинился и, шлепая по лужам, кинулся через двор к неказистой на вид черной иномарке.

– Осторожнее, ослеп, что ли? – вдогонку ему крикнула Ева, которую он обрызгал водой из лужи. – Сумасшедший.

Август Долгов набрал номер квартиры на домофоне. Звонок. Никто не отвечал.

Иномарка, визжа резиной, рванула с места. Август Долгов снова позвонил – нет ответа.

– Ну что, никого нет дома? – спросил полковник Гущин. – Зря катались?

Тут к третьему подъезду на велосипедах под дождем подкатили школьники. Один начал деловито тыкать дисплей домофона.

Дверь подъезда открылась, Август Долгов придержал ее:

– Давайте поднимемся, позвоним в квартиру, может, что-то с домофоном.

Катя спросила у мальчишек – не знают ли они Данилу из сорок шестой квартиры, которого недавно по телевизору показывали. Но мальчишки Даню не знали.

Поднявшись на лифте, они подошли к двери квартиры, позвонили. И снова никто не ответил.

Внезапно полковник Гущин потянул носом, принюхиваясь.

– Нет, – ответила Катя. – Хотя тут краской пахнет.

– Краской пахнет внизу, там ящики почтовые свежевыкрашенные, – Гущин наклонился и глубоко вдохнул, водя носом вдоль дверного косяка, – неужели не чувствуете ничего?

Катя тоже вдохнула.

Или это глюки обоняния, или память о той ночи в Ховринской больнице… нет, тут запах совершенно другой…

– Надо дверь ломать, – сказал полковник Гущин.

– Но как мы можем ломать дверь, Федор Матвеевич, надо из жэка кого-то позвать, – Катя растерялась.

– Тогда беги, ищи чертов жэк, знаешь, где он? Нет? – Гущин разбежался и всем своим немалым весом ударил в дверь сорок шестой квартиры.

Буммммм! Косяк затрещал. Дверь, к счастью, не была железной – обычная, обитая старым дерматином.

– Подождите, я сам попробую, – сказал Август Долгов.

Мощным ударом ноги (и как это у него вышло с первого раза?) он вышиб дверной замок.

Бац! Дверь распахнулась внутрь, ударилась о вешалку в прихожей. И они сразу ощутили этот запах – сладковатый, тошнотворный запах тлена.

Гущин и Август Долгов прошли по темному коридору в комнату.

Катя… она медлила. Потом пошла. Снаружи дождь. А тут смерть побывала.

Она увидела перевернутое кресло, затертый ковер, залитый кровью, и торчащие из-за кресла ноги в модных разноцветных кедах.

Даня-Душечка лежал навзничь на полу, раскинув руки. И теперь его было трудно узнать.

Полковник Гущин наклонился над трупом.

– Горло перерезано. И судя по состоянию тела, он уже тут давно, не менее трех дней.

Гущин и Август Долгов остались ждать приезда опергруппы с Петровки, 38, – Гущин лично позвонил начальнику МУРа, своему старому знакомому. А Кате и Ершовой велел:

– Тут надолго, так что вы уезжайте. Чтобы у Петровки лишних ненужных вопросов к вам не возникло.