"Расследования Екатерины Петровской и Ко". Компиляция. Книги 31-50

Радиационная сигнатура никогда нас не подводила в Антарктиде. – Лыков смотрел на огни большого города, что расстилался внизу, и не знал, какие события его ждут.

– Какая еще радиационная сигнатура? Кого ты узнал? Куда мы летим?

Лыков кивком указал вперед.

Далеко впереди Мещерский увидел освещенные огнями и светом прожекторов громады. Небоскребы Москва-Сити вырастали из тьмы прямо по курсу.

Частенько проезжая мимо по Третьему кольцу или по мосту, Мещерский лишь усмехался – этот остров из стекла, стали и бетона всегда казался ему пародией… Что-то недоделанное… незаконченное… замах на рубль, результат на копейку, как и все, все в нашем прекрасном отечестве.

Но сейчас то ли от волнения и страха, то ли от терзавшей его великой тревоги у него захватило дух – зрелище показалось ему великолепным и грозным.

Они вырастали, как стеклянные горы и как утесы, лишенные стекол, темные и сияющие огнями, – Северная башня, «Афимолл», Башня-2000 «Миллениум», залитый огнями мост Багратиона, Кутузовский проспект, что не спит никогда.

Вертолет сделал круг, как оса, готовая вот-вот ужалить.

Облетел башню «Эволюция» и начал медленно и плавно опускаться в темное ущелье стройплощадки между законсервированными на уровне двадцать шестого этажа гигантами.

– Федор Матвеевич, надо немедленно позвонить Августу.

Катя произнесла это настойчиво, когда они уже вышли из здания ЭКУ и направлялись к машине.

За рулем – водитель, троих дежурных оперативников из главка Гущин послал в район моста Багратиона. Вот пока и вся команда – это как в рейд сходить, на разведку.

– Федор Матвеевич, надо сообщить Августу, что мы с вами отправляемся…

– Ночь на дворе. Он там все файлы-бумажки свои проверяет, совсем закопался.

Пусть спит парень.

– Какая еще ночь? Федор Матвеевич, я не понимаю, вы что, сами хотите, без него?

– Это наша операция, – Гущин рявкнул на Катю так, что она оторопела. – С самого начала была наша, с Райков, как там наши парни из ДПС чуть не гробанулись у моста. И нашей же остается.

– Но, Федор Матвеевич, Август Долгов столько всего сделал, нашел, так нам помог!

Лучше бы Катя этого не говорила. Гущин вспыхнул.

– Вот именно. Пора и нам самим что-то сделать. А не по указке из Четвертого управления. Достали уже… крутые они там, мы сами тут круче некуда.

Это моя операция. Ясно тебе? Не нравится – можешь оставаться. Уголовный розыск никогда ни у кого помощи не просил. Нам ее сверху все навязывали, вечно. Эти из Четвертого пусть завтра утром утрутся, когда все будет кончено, когда наша операция закончится.

– Но вы же даже не представляете, что вас… нас там ждет… тогда в лесу две машины расстреляли, пятерых убили, а вы хотите один…

– И я с опергруппой, я с вами, – Катя убрала телефон, которым размахивала, в сумку.