Разведчики времени

Пелерина, некогда белоснежная, теперь стала серой от сажи — ведь этот дым выходил из угольных каминов. В комнате было холодно и сыро. Никакого тебе центрального отопления.

— И что теперь? — вслух озадаченно сказала она. Тихий стук в дверь заставил ее встать. Марго стиснула озябшими пальцами свою накидку.

— Кто там? — Ее голос был слабым и дрожащим.

— Это мистер Мур, мисс Смит. Могу я одну минутку с вами поговорить?

Марго, разве что не по воздуху, вмиг пересекла комнату, оказалась у двери и рывком распахнула ее.

Он широко улыбнулся, заметив выражение ее лица, и кивнул на газовый рожок:

— Видите сбоку эту небольшую цепочку? Марго вперилась глазами в фонарь.

— Дерните за нее один раз, чтобы перекрыть газ. Не задувайте пламя, иначе ваша комната наполнится газом, и мы все умрем весьма неопрятно.

— Спасибо. Я… я как раз недоумевала насчет этого.

— Вот и отлично. У вас есть ко мне еще какие-нибудь вопросы, прежде чем я покину вас на сегодняшний вечер?

У Марго крутились в голове тысячи вопросов, но единственное, что она смогла вымолвить прямо сейчас, было:

— Как мне согреться? Здесь ужасно холодно.

— Никакого камина. И печки тоже нет. Хозяйка, видимо, боится пожара и правильно делает. Но тут должно быть достаточно пледов в ящике для белья. — Он кивнул на тяжелый предмет меблировки в противоположном углу комнаты. — Постелите их один на другой и заберитесь под них. Что-нибудь еще?

Марго не осмелилась признаться, что ей отчаянно хочется сказать: «Мне страшно». Поэтому она лишь покачала головой и бодро улыбнулась ему.

— Что же, очень хорошо. Встретимся за завтраком. — Он наклонился и поцеловал ее в лоб.

Потом он вышел в коридор и исчез в своей комнате. Послышался тихий стук закрываемой двери. Ключ щелкнул в замке. Марго несколько секунд стояла, глядя на полутемный пустой коридор и чувствуя у себя на лбу легкую щекотку при воспоминании о прикосновении губ Малькольма Мура.

«Ох, не сходи с ума! Недоставало тебе только влюбиться, как школьнице, в обнищавшего гида по прошлому. Он все равно слишком стар для тебя и считает, что ты сделала глупость, согласившись на это пари. Кроме того, с тебя и так хватит сердечной боли из-за Билли Папандропулоса, чтобы навсегда закаяться и думать о мужчинах».

Она закрыла свою дверь и заперла ее, чувствуя, как под ее веками набухают горячие слезы. Ей не хотелось, чтобы Малькольм Мур считал ее глупой. Ей хотелось доказать ему — и всем прочим, — что она в состоянии справиться с этой работой. Делать ее, и делать хорошо.

Она лежала без сна до глубокой ночи, вслушиваясь в громыхание карет и фургонов по грязным лондонским мостовым и вздрагивая от свистков паровозов.