Разведчики времени

Для того-то Кит и Малькольм отправили ее сюда: поучиться.

— Когда сразу столько женщин занимаются этой профессией, — задумчиво спросила Марго, — разве между ними не возникает свирепая конкуренция?

— Д-да… в некотором смысле. Официально, как вы понимаете, секс считается крайне вредным для здоровья. Ведущим к истощению физических и душевных сил. Но в глубине души наш щегольски одетый викторианский джентльмен считает секс своим прирожденным правом, и всякая женщина более низкого происхождения по сравнению с его собственным — для него законная добыча. В Лондоне проживает несколько миллионов душ, вспомните, не говоря уже о моряках.

Не забудьте заглянуть в одиннадцатитомные личные воспоминания под названием «Моя частная жизнь», когда мы вернемся в библиотеку станции. Они теперь доступны на компьютере. Вы увидите, что они… проливают свет на викторианские нравы.

— Что происходит дальше со всеми этими женщинами? Когда они становятся слишком стары или больны, чтобы работать?

— Некоторые из них обращаются за помощью в Госпиталь Магдалины.

— Госпиталь Магдалины?

— Южнее Темзы, — тихо рассказывал Малькольм, пока они катили вперед свою тележку, — расположены четыре разных благотворительных учреждения, если их можно так назвать.

Бедлам — Вифлеемский госпиталь — предназначен для душевнобольных. Старый Брайдуэлл некогда был школой для обучения подмастерьев, но он превратился в ужасную тюрьму. В конце концов новая школа была пристроена к зданию тюрьмы, чтобы обучать там законных подмастерьев. Ученики Брайдуэлла всем известны своими хулиганскими нравами, они терроризируют весь город. Затем, здесь проживают воспитанницы Ламбетского приюта для девочек-сирот, они носят пурпурные форменные платья, и, конечно, в серой форме — пациентки Госпиталя Магдалины для совращенных девушек и проституток. Многие девушки, нашедшие приют в этом госпитале, все равно сходят с ума от неизлечимого сифилиса.

Марго содрогнулась от этих слов. Она выросла, считая чудеса медицины чем-то само собой разумеющимся. Сколько же нужно времени, чтобы «социальный недуг» разрушил человеческий мозг, довел до безумия?

Пока она старалась все это переварить, они распродали угрей и пирожки и стали постепенно продвигаться на запад.

И тут, удивив ее внезапностью перемены, над безотрадной линией крыш Уайтчепеля замаячил купол собора Святого Павла. Они вдруг оказались в самом сердце залитого ярким солнечным светом Сити, где в Мэншн-Хаус правил лорд-мэр. Марго, разинув рот, глазела на роскошные кареты, которыми были битком забиты узкие улицы.

— Поразительно, — сказала она, поглядев назад на дорогу, по которой они пришли сюда. — Трудно поверить в столь резкую перемену.

— Да.