Разведчики времени

Во всем мире только Марго могла обижаться столь привлекательно. Элегантные складки ее костюма затрепетали, и обольстительное тело под ними решительно отвлекло Малькольма от темы урока. А когда Марго надула губки, Малькольму стало совершенно невозможно сосредоточиться на том, чем он был до этого занят.

«Ну ладно, возьми себя в руки, парень! Тебя наняли на роль учителя, а не Дон-Жуана!» Но, черт побери, как же захватывали его душу ее стойкость и упорство, ее неожиданные вспышки теплоты и понимания… Все это неукротимо пробивалось через придуманную ею личину тупого упрямства… А эта иногда замечаемая им в ее глазах глубоко запрятанная боль… Девушка все больше завораживала Малькольма.

«Наверное, Кит выбрал не того гида для этой работы».

— Хорошо, — вздохнула Марго. — Пусть я снова напутала. Это моя вина, признаю. Но ведь я здесь для того, чтобы учиться. Так что давай, покажи мне правильный путь.

Для Малькольма было просто невыносимо оставаться в роли сурового учителя.

— Хорошо. Теперь ты иди за мной.

Проще всего было бы заставить ее проделать весь путь назад до того места, где она сделала неправильный поворот, и пройти весь маршрут правильно.

Вместо этого он намеренно повел ее через лабиринт узких, тесных боковых переулков, которые зигзагами вверх-вниз пересекали холмы и долины Рима. Ему хотелось запечатлеть в ее мозгу навеки это простое правило: «смотри, что ты делаешь».

В конце концов они вышли на Остийскую дорогу неподалеку от Остийских ворот. Оттуда он повел ее снова на север, к тому месту, где она должна была сойти с дороги и обогнуть Авентинский холм…

К тому времени, когда путешественники добрались до таверны, плечи Малькольма болели невыносимо.

— Вы опоздали, — кисло приветствовал их служащий «Путешествий во времени», пытаясь найти их имена в общем списке. Найдя наконец и отметив, он вопросительно посмотрел на Малькольма в ожидании объяснений.

— Предметный урок, — сухо и не слишком понятно объяснил Малькольм и не стал распространяться дальше, а повернулся и двинулся к себе.

Добравшись до предназначенной им комнаты, он с наслаждением свалил ненавистный багаж на мозаичный пол. Затем уселся прямо на голый деревянный топчан, не разворачивая постельные принадлежности.

Натруженные мускулы гудели и болели, начиная от шеи и до самой поясницы. Когда в комнату вошла Марго, он массировал себе плечи круговыми движениями. Она замерла в дверях. Лицо снова покрыл румянец.

— Бедный, у тебя спина болит?

Жалеет его — после того, как из-за нее он так намучился! Гид молча глядел на девушку. Она кусала нижнюю губу. Малькольм просто забыл уже, каково это, когда тебе всего восемнадцать лет.