Российская империя, XVIII — начало XX вв.

Юлаева, на очередном военном совете было принято решение двигаться в крестьянские районы Поволжья. В связи с этим обстоятельством уже к июлю 1774 г. в рядах повстанческой армии, численность которой выросла до 20 тысяч бойцов, значительно возрос и удельный вес крестьян. А уже в начале июля 1774 г. пугачевцы подошли к Казани, где произошло одно из самых кровопролитных и крупнейших сражений всей Крестьянской войны. 12 июля 1774 г. повстанческая армия ворвалась в город и начала штурм Казанского кремля. В этот самый решающий момент боя в город вошли части полковника И.И. Михельсона, которые нанесли новое сокрушительное поражение восставшим и вынудили их поспешно бежать с поля брани.

После смерти генерал-аншефа А.И. Бибикова и окончания Первой русско-турецкой войны (1768–1774) против Е.И. Пугачева были посланы новые армейские части во главе с генерал-аншефом П.И. Паниным, который был назначен новым главнокомандующим, и генерал-поручиком А.В. Суворовым, который возглавил передовой армейский корпус. В результате Е.И. Пугачев потерпел очередное поражение под Курмышом, резко повернул на юг и двинул свою армию на Дон. В июле ―августе 1774 г. повстанческая армия без боя заняла Саранск, Пензу, Саратов, Камышин и другие города Среднего Поволжья. По пятам Е.И. Пугачева постоянно шла отборная и хорошо вооруженная армия генерал-майора И.И. Михельсона, которая не давала ему опомниться и перевести дух.

В конце августа 1774 г., измотанная и почти безоружная армия повстанцев подошла к Царицыну, однако взять его так и не смогла, и двинулась дальше, вниз по Волге. Здесь, у Черного Яра, генерал-поручик А.В. Суворов, принявший командование у генерала И.И. Михельсона, догнал армию повстанцев и полностью разбил ее. После сокрушительного поражения с небольшой ватагой своих сподвижников Е.И. Пугачев опять перебрался на левый берег Волги и ушел в Заволжские степи.

В русской исторической науке (М. Голицын, С. Татищев, Н. Дубровин) движение Е.И. Пугачева практически всегда оценивали крайне негативно как бунт «черни» против законной власти, да еще вспыхнувший в самый разгар кровопролитной русско-турецкой войны. В советской исторической науке, руководствуясь хорошо известным положением марксизма о «классовой борьбе как локомотиве истории», пугачевский бунт, напротив, всячески превозносили как одно из самых мощных антифеодальных движений в истории России, а самого Емельяна Пугачева почитали как национального героя и борца за народное счастье и исторический прогресс. При этом все советские историки (М. Тихомиров, В. Мавроди», М. Жижка, В.И. Буганов) зачастую просто игнорировали разбойный характер этого движения, которое сопровождалось массовыми казнями, грабежами и погромами.

В исторической науке (О. Омельченко) и околонаучной среде (А.