Рыцарь умер дважды

То были люди — по крайней мере, так считает Кьори, хотя в ее мире нет такого понятия. Существа здесь делятся на ветви: «зеленую» и «звериную». Первую местные божества — Разумные Звезды, что за облаками, — сотворили из деревьев и цветов, к ней относятся Кьори и Цьяши. Вторая ветвь имеет в основе зверей и птиц. Она вышла жестокой и своевольной, поэтому Звезды сделали ее малочисленной, но все же не извели полностью, ведь именно «звери» защищали Агир-Шуакк и пытливым умом двигали его вперед. Один из «звериных» родов — правящий род Белой Обезьяны — сильнее прочих был похож на гостей из Озера. И он первым поплатился за гостеприимство.

— И он… один такой? — заикаясь, спрашиваю я. — Или все? У нас вот на весь город ни одного колдуна, поверишь ли. Откуда они могли прийти к вам?

Не дьявол ли их прислал? Но лучше не поминать нечистого в явно нечистом месте.

— Он один, — отзывается Кьори, тоже с дрожью. — Единовластный вождь экиланов и единственный колдун, остальные лишь пользуются зачарованными предметами. Он…

— Как его имя? — почему-то я хрипну. — Не зовут ли его часом… Люцифером?

Глаза Кьори расширяются. Зачем-то она озирается и только потом произносит:

И я киваю, набравшись мужества.

— Я очень хочу узнать о Джейн. Я очень хочу… понять Джейн.

Кьори снова начинает говорить. Она рассказывает, что Жанна пришла в Зеленый мир еще до того, как Кьори присоединилась к повстанцам. Легенды о Жанне она знала с детства. А почти не увядающая молодость девушки в белом — Исчезающего Рыцаря — была для всех таким же поводом благоговеть, как и ее храбрость.

— Впервые она попала сюда еще ребенком. Она тогда пыталась спрятаться в озере от какого-то животного — там, у вас. Зеленая Леди пожалела ее и провела к нам.

Кьори, спохватившись, поясняет:

…И за жизнями, которые могли бы забрать каменным ножом. Или чем этот сумасшедший продлевает собственные годы?

— Стражи ненавидят экиланов, не выпускают даже под страхом смерти, и те оставили попытки прорваться в ваш мир. А вот для Жанны Омут всегда был открытой тропой.

Я вспоминаю: в тринадцать Джейн рассказывала, как в лесу ее напугал медведь. С начала Лихорадки их стало меньше, этих животных истребляют, но все же медведи по-прежнему встречаются в наших краях. Это одна из причин, по которым отец поначалу был категорически против «четвергов Джейн», и одна из причин, по которым научил ее стрелять. Иногда — видимо, подстегиваемый интуицией — он просил, чтобы она брала револьвер. Джейн не всегда подчинялась просьбам, называя свои прогулки «мирным женским досугом». Мирным…

— …Она вступилась за наших раненых воинов, выстрелила из… трубки, но маленькой, — тихо рассказывает Кьори.